получиться вполне комфортное существование с одной лишь точкой пересечения.
— Работала с психологом?
— Да.
— Потратила кучу денег, чтобы он сказал тебе то, что ты и сама знаешь?
— Ну в общем — то так и работают психологи. Кстати выгодная профессия.
Костя улыбается, а я сразу отвожу глаза, потому что его улыбка, это что — то потрясающее. Дух захватывает.
— Так, спасибо, в общем, что зашел.
— Это совет психолога, в глаза не смотреть, когда со мной разговариваешь?
— По поводу тебя он не давал никаких советов.
— Он?
— Да, он, а что?
— Ничего, — встает он довольно резко, я за ним. Он бросает взгляд на живот. Потом поднимает его к груди и только когда она словно наливается свинцом, а я колени становятся ватными, он поднимает его к лицу. — Тебе что — то нужно? Фруктов, сладкого, лекарств?
— Я не нуждаюсь.
— Ты была у врача?
— Да, даже встала на учет в местной поликлинике.
— В местной? Давай я выясню, кто лучший и запишу тебя…
— Лучшие работают в обычных больницах, Кость.
— Ага, три раза.
— Ну правда. В частных не о моем ребенке заботиться будут, а о том, как побольше денег из тебя вытрясти.
— Нашем.
— Что?
— Нашем о ребенке, Ань. Несмотря ни на что, ребенок наш. Я хочу в следующий раз сходить с тобой.
— Да? Завтра мне нужно сдать мочу, хочешь со мной?
Костя снова улыбается, и я не могу не улыбнуться в ответ, представляя его лицо, когда он увидит эти баночки с вполне определенной жидкостью.
— Во сколько?
— Уже не смешно, Кость.
— А я и не смеюсь. Во сколько ты пойдешь. Я хочу посмотреть на эту больницу.
Мы еще минут пять припирались о его дурацкой идее, пока он не ушел и не вернул мне то необходимое равновесие. Я не верила, что с утра он забьет на свои дела и придет. И крупно ошиблась. Стоило мне выйти из подъезда с утра, ища в сумке ключи от машины, как передо мной вырос Костя, одетый явно по погоде. Сегодня морозно и он в дубленке, которая очень ему идет. Я пока влезаю в свое пальто, но застегивается с трудом.
— Привет.
— Привет.
— Мы же вроде договорились.
— Ты не хочешь, чтобы я с тобой ехал?
Мне сложно ответить на этот вопрос. Он точно не помешает. Да и в любом случае нужно как — то учиться находиться с ним без эмоций и переживаний.
— Можем и поехать, конечно. Только на моей.
— Кстати о машине.
— Даже не думай. Мне ты больше ничего покупать не будешь.
— Отлично, тебе я ничего не куплю. Но ты носишь ребенка, а твоя машина мягко говоря небезопасна.
— Я хочу, чтобы мы поехали на моей, — потому что, если я буду за рулем, меньше всего меня будет заботить, какой у Кости красивый профиль и будет ли у нашего ребенка такой же.
Костя готов начать уговаривать, я даже уверена, что у него на языке крутится тысяча аргументов, но он лишь беспомощно кидает. Закрывает свою машину и не без дрожи садится на переднее пассажирское сидение. Пристегивается. Не удивлюсь, если перекрестится.
— Далеко ехать?
— Нет, пара улиц. Но если хочешь, можешь бежать за машиной.
— Я рискну, — чуть сжимается он, когда я запускаю двигатель и когда очень неловко выезжаю с парковки. Молчит всю дорогу, иногда дергаясь, если я торможу слишком резко. Наверное, для него это самое сложное, абсолютно не контролировать ситуацию. Он в такие моменты всегда выглядит очень беспомощным.
В больнице я сдаю кровь, а мою баночку почти торжественно относит Костя в окошко. Я вижу, как женщины, стоящие в очередях на него, смотрят. Он словно из другого мира. Дорогих швейцарских клиник в своем белом под горло свитере и черных брюках со стрелками.
Раньше, я бы, наверное, сгрызла себя от ревности, даже учитывая, что большинство из них беременные. А теперь... Понимаю, что как бы я не ревновала, как бы его не контролировала, если Костя захочет изменить, его ничего не остановит.
Так что какой смысл думать о том, что меня теперь точно не касается. Он может спать с кем угодно, главное, чтобы не вмешивал в это меня и моего ребенка.
— А сейчас мы куда пришли? — спрашивает Костя, когда впереди нас остается всего три женщины. Он так внимательно рассматривает каждую и мне дико интересно, что он там думает себе.
— На УЗИ.
Он тут же бросает взгляд на меня, потом на живот.
— Это тебе будут смотреть.
— Точно.
— Ты говорила, что просто анализ сдать.
— Я… забыла. — Это почти правда. Его вчерашнее появление почти все вытравило из головы.
— Забыла она. Еще и не хотела с собой брать, — шепчет он мне на ухо, почти зло, а у меня мурашки по спине от его шепота и грудь наливается. Стискиваю бедра и поворачиваю голову, чтобы хоть немного отвлечься, спрашиваю.
— А о чем ты думал? Ну, когда смотрела на девушек.
— Это грубо.
— Ну мне интересно.
— Нет, Ань.
— Ну пожалуйста, — хватаю его за рукав, чтобы наклонился ниже. А может мне просто еще хочется ощутить его терпкое дыхание на своем ухе. Когда еще мы так будем стоять близко?
— Блин. Я подумал, каких только не трахают.
Я хмурюсь тут же, а он пожимает плечами, мол предупреждал. Я рассматриваю женщин, вполне себе ничего. Обыкновенные. У нас таких в деревне было много.
Тоже мне, эстет.
— Я тоже была толстой, — говорю ему тихо.
— Ты была аппетитной и охуительно мягкой. Но толстой ты не была никогда.
— А если буду?
— Ну и отлично, значит я останусь единственным мужчиной в твоей жизни.
— Дурак, — пихаю его чуть, но про себя улыбаюсь. Но с грустью, потому что когда — то мечтала, что Костя станет первым и единственным, но не судьба.
Когда подходит наша очередь, мы вместе проходим в кабинет, где я укладываюсь на кушетку. Я долгое время смотрю в экран, силясь рассмотреть все детали крохотных ручек и ножек. Но в какой — то момент я увидела Костю. Его лицо.
Оно такое, просто не поддается описанию. Его глаза раскрыты, его зрачки расширены. Крылья носа раздуваются, а губы плотно сжаты. Он так внимательно смотрит в монитор, что я не выдерживаю и тоже туда заглядываю.
— Все хорошо?
— Все у вашей девочки хорошо. Патологий я не вижу. Хотя не понимаю, почему вас не отправили на скрининг раньше.
Все-таки девочка. Обалдеть.
— А что, уже видно, что девочка? — женщина кивает, показывает пальцем, но я ничего не различаю. Только осознаю. Девочка. И
