такси вызвать, как меня сбивает звонок Кости. Точно, время семь, он, наверное, возле моего дома. Зачастил на ужины. Порой просто ест и уходит. Но не забывает фруктов и сладостей принести.
— Привет.
— Привет, ты где?
— Если честно не знаю, — наверное от запахов цветов крыша едет.
День такой хороший, не смотря на неприятности.
Костя с утра кофе мое любимое привозит, а я вечером, наверное, любимый сушеный манго. Я его специально прячу, чтобы еще привозил. Даже жаль, что увидеться не получится. Привыкла уже за месяц видеть его каждый день.
Словно дел у него других нет.
— Аня, ты меня пугаешь. Что значит, не знаешь?
— Я тут заблудилась, приехала на конечную трамвая, а попала на фестиваль цветов. Прикольно, да? Набрала домой. Сейчас такси вызову. Статья будет супер! Дам тебе почитать!
Он молчит, наверное, переваривает.
— А машина где? — вздыхаю.
— Ой, ну ты сейчас скажешь, что предупреждал.
— Понятно. Не надо такси, я сам тебя заберу. Ты не замерзла?
— Нет. Меня чаем отпаивают и пирожки вкусные. Слушай, ну что ты будешь ехать непонятно куда. У тебя дел нет? Сходи на свидание в конце концов.
— Ань, какое блять, свидание. Просто скинь мне точку, я приеду. Дождись, ладно?
— Да куда я денусь-то, — смеюсь я трубку и скидываю свое местоположение. Мы еще со старушками сидим пьем чай с вареньем, я им рассказываю о Громове, без подробностей.
— И долго ты его мурыжить будешь?
— В смысле?
— В прямом. Мужик любит тебя. Будешь долго нос воротить, уведут.
— Ну и пусть уводят. Я устала постоянно думать, где он и что он.
— Так это все от безделья. Мы пока на заводе работали, меня меньше всего волновало, где мой муж. Домой вернулся и ладно.
Остальные женщины только кивают, рассказывая о своих тяжелых судьбах. А я вот думаю, что, наверное, останься я в деревне, тоже бы не стала думать, где он и что. Меня бы больше заботило, как печку затопить так, чтобы дом не спалить.
Сигнал машины спустя минут сорок вырывает из мыслей.
Стоит Косте выйти из машины, в своем пальто и меховой шапке, как женщины вокруг меня замирают, таращатся как на чудо.
По венам словно ток пускают. Чувство гордости буквально топит. Даже какого — то превосходства. Потому что, несмотря ни на что, приехав это совершенство ха мной.
— Это что, тот самый Громов? Ведущий?
— Он больше не ведущий.
— У меня на стене плакат с его фотографией, — признается другая, а потом они резко встают со своих мест и косяком рыб налетают на ошарашенного Костю. Просят автограф.
Он смотрит на меня поверх их голов, и я смеюсь, потому что взгляд отражает «помогите».
— Баб Шур, а где вы говорите Камелию взять?
— А вон пойди к Софе. Она в углу сидит с Петей своим.
Я машу Косте, поднимаюсь и вижу к некой Софе. Подхожу, уже хочу рот открыть, улыбнуться и застываю, замечая дико знакомое лицо.
— Здравствуйте, Софья Степановна
— Привет, Нюр, — он оглядывает мое пальто, задерживается на животе. Потом смотрит мне за спину. На ее лице никаких эмоций прочитать нельзя.
— Привет, сынок.
— Привет, мам. Чет ты далеко забралась.
— Да я так, чтобы компания была. Это кстати Петя, мой новый муж, — указывает она на худощавого, улыбчивого мужчину. Никогда бы не подумала, что свекровь еще замуж выйдет. Тем более будет вот так, цветами торговать.
— Неожиданно. Рад знакомству, — жмет ему руку Костя, а я так и не могу пошевелиться.
— А можно мне Камелию купить. У баб Шуры одна только.
— Так забирай. Кого ждете-то?
— Девочку. Давай я потом тебе наберу, — забирает он растение. В его руке уже сумка с теми, что я набрала.
— Звони конечно, сынок. Ну и ты тоже, Нюр, — чуть не плачет она, а мне так жаль ее становится. Костя же не видится с ней. Неужели даже не звонит.
Мы уходим пол завистливые вздохи. Я сажусь в нагретую машину, сразу шапку снимаю, раскидывая волосы по плечам.
— Ты с ней…
— Давай не будем о ней. Завтра покупаю тебе машину и не спорь.
— Если только в кредит.
— Я блять, прошу много? Просто принять машину, ради безопасности дочки, чтобы не таскаться неизвестно где! — рявкает он, а я сразу тушуюсь. Непривычно его таким видеть.
— А можно она будет беленькой?
Он проводит рукой по лиц, стискивает переносицу.
— Освободи завтра день, выберем вместе беленькую, — смеется он, бросает последний взгляд в сторону матери и наконец газует. Мы едем молча, я не знаю, что сказать. Если только…
— Можно спросить?
— Спроси конечно, — после паузы говорит Костя.
— Почему ты зол на мать?
— А можно другой вопрос?
— Нет.
— Категоричная моя. Когда я на тебе женился, она оборвала со мной все связи. Была недовольна, обижена, все время писала, что ты будешь меня тормозить и не для этого она столько в меня вложила.
— Ого, ты не говорил.
Мне не обидно, его мать и не скрывала, что я ему не пара.
— Зачем.
— Ну… Обычно муж и жена делятся не только радостями секса, но и трудностями, каким — то деталями своей жизни, а ты не делился.
— Не делился, верно. Грузить тебя не хотел. В общем, когда ты легла в больницу, она снова позвонила и поздравила меня с великим избавлением. Мол, теперь я стану кем мечтал.
— А кем ты мечтал.
— Честно? — он ржет. — Хотел стать оператором колеса обозрения, чтобы катать тебя каждую ночь.
Мы смеемся. Обстановка вроде разряжается. Мои пальцы так и тянет на его опустить, переплести. Словно магнитом. Но я сжимаю их в кулак, между коленок просовывая. Лишь смотрю на красивый профиль, на то, как он уверенно ведет машину, пока ее залепляет крупные хлопья начавшегося снега.
— А, что там с тем парком аттракционов? Ну, который рисовала Маша.
Он бросает на меня нечитаемый взгляд.
— Хочешь посмотреть?
— Что? Сейчас?
— Конечно.
— Ну давай.
Глава 43
Мы подъезжаем к реке, возле которой на огромной территории раскинулось небывалое строительство. Все было огорожено, на воротах висел проект, который я, когда — то высмеяла. Становится неловко.
— Хочу позвонить Маше и извиниться.
Костя хмурится, потому что нам никто не открывает. Отъезжает назад, паркует машину на дороге.
— Позвони, но она не была обижена. Стой, я тебе открою.
Жду, когда он выпустит меня из машины. Ему звонят, и он отходит поговорить, а я поднимаю голову и ловлю языком снежинки. Всматриваюсь в забор, где огромными буквами написано «Парк Фэмели» Выглядит очень красиво.
Хочу рассмотреть поближе.
