как взрослый мужчина, на что ты, как я знаю, способен, или я зря трачу свое время?
— Ладно. Твоя взяла. Я заткнулся.
— Не мне бы тебе это говорить. Это должен был сделать он. Но я не думаю, что он когда-нибудь соберется с духом, — задумчиво начинает она, и нотка нежности в ее тоне по отношению к моему отцу не остается мной незамеченной.
— Мой отец обожает свои секреты, Скарлетт.
— Да, это я тоже знаю, — более сурово отвечает она.
— Ах, — усмехаюсь я, радуясь, что он подвел не только меня. — Он и от тебя что-то скрывал, да?
— Скрывал, — гневно бросает она в ответ.
— И ты в ярости. Поэтому и написала мне, чтобы я приехал. Хочешь ему отомстить?
Она качает головой, и на ее губах, от природы похожих на лук Амура, теперь играет недовольная гримаса.
— Я на него обижена, да, но знаю, что в конце концов прощу его. Надеюсь, и ты тоже.
— С чего бы мне прощать своего отца-изменщика?
— Потому что ты любишь его. И так поступают с теми, кого любят. Прощают им их недостатки, даже если они причиняют тебе боль.
— Я не тряпка, — фыркаю я.
— Я и не говорю, что ты тряпка. Но ты его сын. И нравится тебе это признавать или нет, но в тебе живет частица, которая хочет понять поступки твоего отца. Поверь, я сама пытаюсь их понять. Но я просто должна доверять ему, потому что он всегда был для меня опорой. И в хорошие, и в плохие времена он оставался тем единственным человеком, на которого я всегда могла положиться. Я не собираюсь отворачиваться от него только потому, что мне не нравятся его поступки.
— И в чем же мой отец был для тебя опорой? — спрашиваю я в полном недоумении.
— Имя Анджела Дэвис тебе о чем-нибудь говорит?
Я качаю головой.
— Она была моей матерью, Кольт. Видишь ли, они выросли вместе, моя мама и твой отец, и были лучшими друзьями с детства. Она рассказывала ему все, а он, в свою очередь, тоже во всем ей доверял. Моя мама уехала из Эшвилла в восемнадцать лет в поисках успеха в Вегас, но всегда поддерживала связь с твоим отцом. Спустя несколько лет, когда она забеременела мной, он стал моим крестным и единственным мужчиной, который был для меня как отец. Я никогда не видела своего отца, но для меня это не имело значения, потому что у меня был твой. Он никогда надолго не пропадал из Вегаса, стараясь навещать нас каждые несколько месяцев. Мы с мамой жили этими визитами, потому что Оуэн был настоящей стихией. Ты во многом напоминаешь мне его. Когда мама умерла, он узнал об этом первым и сообщил моему дяде. Он позаботился, чтобы у меня было все необходимое, когда я приехала в Эшвилл. И я не уверена, что смогла бы справиться без него. Он всегда был для меня как отец, Кольт. Не любовником, как ты предположил, а опекуном, на которого я могла положиться.
У меня перехватывает горло от той любви, с которой Скарлетт говорит о нем. Я тоже когда-то знал это обожание. Но не теперь. У Скарлетт, возможно, глаза все еще застелены пеленой, но я вижу его достаточно ясно. Настоящего Оуэна Тренера.
— Почему он никогда не рассказывал о тебе моим сестрам или мне? Зачем хранить это в секрете?
Она прикусывает нижнюю губу, обдумывая, как лучше ответить.
— Думаю, его дружбу с моей матерью твоя мама могла бы воспринять превратно. Возможно, он не хотел, чтобы твоя мама думала, будто у него роман с моей. Могу заверить, что я никогда не видела между ними ничего интимного, чем несколько объятий и поцелуев в лоб. Моя мать не была разлучницей, — защищается она, пытаясь сохранить образ женщины, которую я никогда не видел.
— Для меня это все еще звучит как измена. Необязательно переспать с кем-то, чтобы изменить своей семье эмоционально.
Она опускает голову и перебирает пальцы.
— Признаю, я тоже так думаю. И, полагаю, Оуэн придерживается того же мнения. Возможно, поэтому он хранил нас в тайне — чтобы пощадить чувства твоей мамы, а также твои и твоих сестер.
— Это уже не имело бы значения. Как и ты, мои сестры, возможно, смотрят на отца сквозь розовые очки, но мы с мамой знаем правду. Однажды обманщик — всегда обманщик.
Выражение жалости на ее ангельском лице заставляет меня сжать кулаки. Я отворачиваюсь, делая вид, что смотрю в окно, лишь бы не чувствовать вины, которую пробуждает во мне ее сочувствие.
— Я просто хотела, чтобы ты знал, но я бы предпочла, чтобы это осталось между нами. Может быть, однажды он сам расскажет тебе обо мне. Но до тех пор, если бы ты мог сохранить услышанное в секрете, я была бы очень благодарна.
— Ист знает?
— Он однажды ходил к твоему отцу, поскольку пришел к тому же выводу, что и ты.
— Отлично, — я язвительно усмехаюсь, и у меня дергается скула, от осознания, что даже мой предполагаемый лучший друг не сказал мне ни слова.
— Не сердись на Иста. Твой отец попросил его ничего не говорить ни одному из нас.
Ист не обязан хранить верность моему отцу, но уж мне-то должен. Понимая, что больше ничего не может сделать, Скарлетт открывает дверь и собирается выйти.
— Скарлетт.
— Да?
— Прости, что был таким мудаком в тот вечер. Ты приняла на себя основной удар моей ярости и совсем этого не заслужила. Я знаю, что облажался.
— Извинения приняты, — робко улыбается она.
— Скарлетт, можно спросить?
Она кивает.
— Почему ты на него злишься? На моего отца, я имею в виду?
— Потому что я устала жить жизнью, наполненной невыскананными секретами. Их единственная цель — причинять боль.
— Эх, но в этом-то и загвоздка, не так ли? Мой отец слишком любит свои секреты, чтобы от них отказаться.
— Я начинаю это понимать, — отвечает она.
Глава 15
Кольт
Линк: Нам надо поговорить. Заезжай в «Гринд» перед учебой.
Вот и все сообщение, что я получил от своего кузена за все выходные, после того как устроил сцену в «Латунной Гильдии». Больше ему ничего не нужно было писать, чтобы я понял — что он, как и Ист, на меня зол.
Нет, черт возьми.
Хуже.
Он разочарован.
Я откидываю голову на подголовник и думаю о том, до какой степени я все запортачил, если даже Линк мной недоволен. Так было не всегда. Было время,
