небольшая студия в центре…
— В твою квартиру не поеду! — отрезаю я. — Не хочу создавать двусмысленную ситуацию.
— Ты неправильно поняла. Я там не живу. Скажешь мужу, что снимаешь ее.
— Он не поверит: у меня нет денег, а семейные карты я оставила ему.
Теперь, конечно, жалею об этом. Я должна получить хотя бы небольшую компенсацию за пять лет вранья и измен. А в том, что они были, нисколько не сомневаюсь: всегда найдется еще одна «родственница», близкая по духу.
— Погоди, а разве ты должна перед мужем отчитываться?
Точно! Смотрю на Тараса. Он прав. Ничего никому не должна, пусть Мишка и его семейка понимают, как хотят.
Я быстро собираю чемодан, рассчитываюсь на ресепшн и иду к машине.
Маленькая студия оказывается вовсе не маленькой, но очень милой квартирой с полной обстановкой. Я подозрительно разглядываю шкаф-купе в прихожей, кухонный гарнитур, ванную комнату, но нигде нет признаков жильца, поэтому успокаиваюсь.
— Как тебе? — спрашивает Тарас.
— Уютное гнездышко.
— А то! Устраивайся, — я поворачиваюсь к нему и показываю глазами на дверь. — Понял, ухожу.
Как только за Тарасом захлопывается дверь, я плашмя падаю на широкую кровать. О боже! Как хорошо! Закрываю глаза, голова плывет, мысли путаются.
Нет, так дело не пойдет! Вскакиваю, принимаю душ и снова падаю и засыпаю, как убитая, без сновидений и кошмаров. Оказывается, несколько дней стресса сказываются на организме: он начинает привыкать к переменам в жизни хозяйки.
На работу иду, оглядываясь. Так и кажется, что за углом меня ждет свекровь, или Лика, или муж, или Тарас. Но все решили оставить меня в покое. Распахиваю дверь на кафедру и замираю: столы, подоконники, пол уставлены корзинами с цветами. И в каждой белеет записка.
Трясущимися пальцами вытаскиваю первую и читаю: «Ты самая красивая».
Глава 39
Смотрю на открытку и ничего не понимаю. Адреналин бушует в крови, сердце колотится, руки дрожат. Нет, мне, как и любой женщине, приятно получать комплименты, но, обвожу взглядом кабинет, их здесь слишком много.
От кого такая радость? Мишка? Неужели потратил столько денег, чтобы меня впечатлить? Не иначе как спятил драгоценный супруг!
Хватаю другую записку, в ней те же слова.
Нет, это точно не муж. Он бы написал извинения. Ну, или что-то подобное.
— Юлия Геннадиевна, у вас тайный поклонник появился? — спрашивает завкафедрой.
Поднимаю голову: коллеги смотрят на меня и улыбаются. Они тоже ошарашены, никогда наш скромный факультет так не приветствовали цветами.
— Но откуда это все? — показываю на корзины. — Когда принесли?
— Рано утром.
Я читаю третью записку — ничего нового, зато коллеги от любопытства вытягивают шеи.
Неужели цветы — дело рук Тараса? На зачем? Дешевый, вернее, дорогой способ завоевать женщину, но бесполезный. Я замужем, плюс ко всему живу в скандале. Такой прием меня только разозлит.
— Я сейчас.
Выскакиваю в приемную и несусь к лестнице. Выхватываю телефон. Первый звонок Тарасу.
— Я, кажется, просила оставить меня в покое! — резко начинаю я. — Убирай свои веники из моего кабинета.
— Стоп! Юля, что случилось? — как ни в чем не бывало спрашивает он.
— Я о цветах.
— Ты хочешь цветов? Прямо сейчас? Организую.
— Нет, не надо! Убери те, что принесли по доставке.
— Ничего не понимаю. Объясни без истерики. Тебе доставка принесла цветы, так?
— Д-да, — меня все же колотит дрожь.
Жизнь превратилась в сплошной экшн, хоть фильм снимай.
— Куда?
— В кабинет кафедры.
— Радуйся. Красивой женщине красивые цветы.
Говорит, а голос звучит отстраненно и холодно, словно он сердится.
— Тарас, значит, это не ты? У меня не просто букет — весь кабинет заставлен корзинами. Я в ужасе! Слухи уже по университету ползут.
— До меня не доползли.
Он еще и шутит! Я отключаюсь и звоню мужу.
— Дорогой, ты спятил? — уверенно заявляю ему, больше вариантов нет.
— Юль, у меня сейчас войдет пациент. Это все, что ты хочешь мне сказать?
— Зачем ты купил цветы?
— Я? Вот идиот! — слышу хлопок, словно кто-то шлепает ладонью по столу. — И как не догадался?
— Ты ерничаешь? — настораживаюсь.
Мне совершенно не нравится такой поворот.
— Что ты! Себя ругаю. Я приду к тебе через часик. Можно?
Тот, кто хочет извиниться, не спрашивает, а действует. Вода, как говорится, камень точит.
— Нет! Я буду на лекции.
Теперь я окончательно теряюсь, мысли в голове сходят с ума. Ни Тарас, ни Мишка не признались в подставе с цветами. Тогда кто это сделал?
Свекровь?
Нет, она женщина разумная.
Свекр?
А ему это зачем? И потом, родители бы обязательно предупредили сына.
Так и не найдя ответа на этот вопрос, задаюсь другим: что же делать с цветами? Может, выбросить?
— Нет! Не губи такую красоту! — налетают на меня хором коллеги, когда я, схватив несколько корзинок, тащу их к выходу.
— Тогда забирайте цветы себе.
Я складываю в стопку записки, рву на мелкие клочки и выбрасываю. День проходит как в тумане. В голове только букеты, букеты, букеты… Лика опять не появляется на лекции, и я облегченно вздыхаю. Пусть не ходит! Скоро зачеты и экзамены, явиться обязана.
Из университета выбираюсь через черный ход. Не хочу больше ни с кем встречаться и разговаривать.
Несколько дней проходит спокойно. Тарас не показывается, Мишка ведет себя примерно: ежедневно звонит, просит вернуться домой, уговаривает, но делает это с каждым разом все менее активно, словно сдувается. Или уже принял ситуацию, и она его вполне устраивает.
Цветы завяли, уборщицы вынесли их в мусорный контейнер. В кабинете сразу легче стало дышать. Несмотря на это, каждое утро я с опаской открываю дверь и радуюсь, обнаружив рабочую атмосферу.
Настроение потихоньку поднимается. Я привыкаю жить одна, уже не так тянет в родную квартиру, хотя иногда машинально поворачиваю к дому. Вот и сегодня опомнилась на знакомой улице. С досадой выкручиваю руль и вдруг вижу мужа. Он переходит на светофоре дорогу и, улыбаясь, разговаривает по телефону.
Его веселье шурупом ввинчивается в мозг. Как он смеет смеяться, когда должен умолять о прощении, стоя на коленях? Как?
От шока жму на педаль газа и чуть не врезаюсь в переднюю машину. От столкновения отделяет буквально сантиметр. Водитель выскакивает из салона. Мужик, лысой головой и наколками похожий на уголовника, машет руками, что-то кричит, а я смотрю только на Мишку, который поднимает руку и кому-то машет.
Перевожу взгляд, и холодным потом покрываются плечи. Становится так зябко, так плохо, что сгибаюсь пополам, как от удара.
Навстречу мужу бежит сияющая Лика. Вот они встречаются, он обнимает ее, целует в губы.
«Телефон! — толкает внутренний голос. —
