как ее муж, теперь, наверное, надо говорить бывший, занимается любовью с другими женщинами. Когда Наташа просыпалась, то эта картина еще долго стояла у нее перед глазами. И никак не забывалась, хотя ее голова с утра до вечера была забита цифрами, починкой электропроводки, закупкой сырья и прочей ежедневной суетой.
— Оторвись хоть на минутку. — Лена села за соседний стол и закинула ногу на ногу, так что юбка задралась почти до шеи. — Я составила тебе заявление на раздел имущества. Ознакомишься и отнесешь в суд. Не хочет по-хорошему — ему же хуже. Все опишут и поделят без его участия. А заявление на развод сама напишешь, я принесла образец. И не затягивай. Надо все сделать быстро.
— Спасибо, отнесу, что бы я без тебя делала. — Наташа подняла глаза от компьютера и улыбнулась. — Вижу, что цветете оба. Все хорошо?
— Ой! — Лена тоже заулыбалась. — У нас не было никогда медового месяца, а сейчас наступил. А Ванька как рад! Правда, кот встретил Сашку в штыки — рычал, шипел, убегал. Это для Саши было страшной обидой — ты же знаешь, как он животных любит. Отвык кот от хозяина. — Лена внимательно посмотрела на подругу и добавила: — И люди быстро друг от друга отвыкают.
— Не скажи. — Наташа стала серьезной. — У меня так не получается. Кажется, оборвался канат, который вас связывал, а тут обнаружились еще веревки, нити и ниточки. И какую ни тронь — больно. Человек ведь уходит не физически, а эмоционально.
— Вот разведешься, отсудишь все, что надо, и ниточки твои тут же оборвутся.
— Может быть…
— А знаешь, иногда длительное расставание полезно — по-другому начинаешь оценивать человека. То, что раздражало, вдруг переходит в разряд достоинств. Представляешь, Сашка стал фильмы смотреть, которые я люблю. Раньше смеялся, что я зациклилась на глупых мелодрамах. А теперь… Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. — Ленка поплевала через плечо.
— Ну и отлично.
В кабинет вихрем ворвался Саша.
— Домой взять что-нибудь, Леи? Сегодня скумбрия хорошая.
— Только немного. А то я скоро светиться от вашей рыбы стану. Без конца едим рыбу. Как японцы.
— То-то они все стройные и умные. — Саша уже скрылся за дверью.
— Летает как на крыльях, — посмотрела ему вслед Наташа.
Когда воссоединившаяся пара наконец ушла домой, Наташа посмотрела результаты сегодняшнего дня, сверила кассу и, решив, что пора заканчивать, выключила компьютер. Сейчас она старалась освобождаться часам к семи, потому что в восемь ей надо было быть в центре. Уже месяц ежедневно она ездила на курсы английского языка, которые оплачивали ее родители. Когда мама увидела, как Наташа сидит по ночам над самоучителем и пытается составлять английские фразы, у нее тут же нашлась знакомая, преподающая язык на курсах. Созвонившись с ней, наслушавшись о чудодейственных способах преподавания, мама настояла, чтобы Наташа туда съездила.
Группа, в которую она попала по результатам анкетирования и собеседования, состояла из семи человек. Это были студентки и домохозяйки — одни женщины. За два месяца интенсивных занятий их обещали научить так, что они смогут свободно общаться на бытовые темы, если соберутся поехать за границу.
Наташа оказалась в группе не самой старшей и не самой глупой. С первых уроков стало ясно, что лидеров тут трое — две двадцатилетние студентки, пытавшиеся до этого освоить язык самостоятельно, но, как они пояснили, самодисциплина подводила, и шустрая мать семейства лет пятидесяти, у которой через курсы прошли и муж, и взрослые дети, а вот теперь дозрела и она. Они схватывали все на лету н числились в любимицах у преподавателя — молодого парня, приехавшего поработать в Россию из Англии. Он делал вид, что не знает ни одного русского слова, и не разрешал на занятиях, которые длились по два часа, говорить на родном языке.
К балласту относилась Наташина ровесница, которая каким-то чудом попала в их группу, хотя с трудом понимала, о чем все ведут речь. Нo добросовестно приходила, занималась дома, и была надежда, что она все-таки когда-нибудь включится в общую работу на равных.
Сегодня преподаватель развесил по стенам картинки, разбил группу на две команды (причем никто не спорил, что в одной — три человека, а в другой — четыре, потому что от «балласта» все равно ни очков, которые предстояло набрать, ни вообще толку не было). Все должны были по названному учителем предложению нестись к нужной картинке, где было изображено подобное действие. И они, включая немолодую уже мать семейства, бегали, как бестолковые дети, по небольшой комнате, иногда сталкиваясь или задевая друг друга.
Со стороны, думала Наташа, чистой воды сумасшедший дом.
Ритм англичанин выдерживал высокий, и к концу второго часа она окончательно переставала что-либо соображать. К этому времени преподаватель придумывал какую-нибудь финальную беготню, и Наташа на автомате неслась за лидерами, у которых почему-то оставались силы понять, что от них хотят.
Но, в общем, Наташа втянулась, уже не боялась сказать что-то неправильно, многие расхожие фразы запомнила так, что в любой час дня и ночи, не задумываясь, могла их произнести. И жалела только о том, что не начала заниматься языком раньше, когда времени было гораздо больше, а в голове свободнее.
Конечно, ее подтолкнул Грег своими разговорами о возможном лечении. Она не очень верила в это, но он, вернувшись домой, ей звонит, сказал по-русски «Привет, как дела?» — и передал трубку человеку, который сносно изъяснялся на русском, но забывал некоторые ключевые слова. Из всего разговора Наташа помяла главное: Грэг о ней не забыл, приглашает в гости и уже отправил официальные бумаги для получения визы.
Она не ожидала от себя, что будет так волноваться.
Занятие закончилось, и к метро они пошли вместе с пятидесятилетней «отличницей», которую звали Мила.
— Как мне все нравится, — с энтузиазмом ворковала она, шмыгая остреньким носом. — Этот мальчик-учитель — такой чудный. И девочки в группе подобрались милые. Наташенька, а вы будете продлевать курсы?
— Пока не знаю.
— Вам обязательно надо, у вас хорошо получается. — Мила вытащила носовой платок. — Осенью я всегда простываю. Зато весной никогда не болею — нельзя.
— Почему? — удивилась Наташа.
— Весной я поеду на Алтай. Каждый год жду не дождусь. Кстати, Наташенька, а вы не хотите заскочить со мной вот в это здание — послезавтра мы открываем здесь выставку, посвященную Алтаю, и я одним глазом взгляну, что здесь происходит.
— Наверное, слишком поздно, — попыталась отвертеться Наташа.
— Да нам же по пути. Мила уже втаскивала ее в дверь, над которой горела небольшая вывеска «Салон «Алтай».
На первом этаже у одной стены здесь расположился
