И я не позволю тебе, Дима, обманывать мою дочь.
— Злата уже в курсе?
— Пока нет, — качаю головой. — Ты сам ей во всем признаешься.
— А вот тут ты не угадал, — с оскалом улыбается мне в лицо.
— Послушай, Димочка, — подаюсь вперед на кресле, смотрю на зятя безумным взглядом. — Из этого кабинета ты прямиком поедешь к моей дочери. Встанешь перед ней на колени и все расскажешь!
— И кто меня заставит, ты?
— Я.
— Силенок хватит?
— У Андрея с Серегой хватит, — спокойно отвечаю.
Даже жаль, что мои мужики не взяли с собой биту.
Плотнее сжимаю пальцами подлокотники офисного кресла.
— Ну что, Светочка, может ты расскажешь мне правду? Раз уж твой новый трахарь молчит.
Ее всю трясет от слез и страха.
Она косится на Диму и истерично всхлипывает.
— Мы с Димой уже давно… уже полтора года, — мямлит она, нервно перебирая в руках свой малиновый шарфик.
У меня глаза расширяются от шока.
Полтора года?
— Заткнись, дура! — рявкает Дима.
— Это ты заткнись, мразь, — злобно чеканю я.
— У меня долги! И кредиты! Я ни в чем не виновата! — пищит Света. — И я ничего не умею, только подносы приносить с едой и ноги раздвигать! И последний долг я… боже… меня обещали убить, если я вовремя все не верну! Мне пришлось…
— Откуда у тебя взялись долги? — смотрю на нее тяжело и прямо.
Она только губы поджимает.
— Я… я… — давится слезами.
— Она наркоманка, — выдает Дима. — За дозу готова на все. Ну, ты и сам уже знаешь о ее умениях.
— Я не наркоманка! Я просто… один раз попробовала, а дальше…
— Не смогла остановиться, пошла работать в бордель, не понравилось. И решила крутиться сама! — скалится мой зять. — Кайфовая жизнь и легкие деньги затягивают, да, Свет?
Глава 48
— Звони еще! Мам! Звони! — требует Злата со слезами на глазах. — Это не нормально, что ответил какой-то левый мужик! Что это вообще за переговоры такие?
Маша и Даша сидят рядом со мной за столом, прижавшись друг к другу. Похожи сейчас на маленьких нахохлившихся воробьев.
— Мам, пожалуйста…
— Я не буду звонить, — отзываюсь тихо и опускаю взгляд.
Никогда такого не было, чтобы на мои звонки вместо мужа отвечал кто-то еще.
И я начинаю переживать, что с Николаем что-то случилось. Он влез в какую-то передрягу, ему теперь кто-то угрожает.
И бандиты отобрали его телефон.
Самые неприятные картины встают перед глазами.
Боже…
Кусаю губы до боли, а внутри нарастает холодная дрожь.
— Мы должны что-то сделать! Поехать к нему! Помочь! — уверяет нас Злата.
Машка с Дашкой нервно переглядываются.
— Хватит, Злата. Либо успокаивайся и садись вместе с нами пить чай, либо… — резко замолкаю, потому что других вариантов у меня нет.
Полное неведение пугает больше, чем жестокая правда. И я накручиваю себя плохими мыслями.
В тишине дома слышен каждый шорох. Звук работающего холодильника и тикание настенных часов.
А когда в дверной скважине начинает проворачиваться ключ, мы с девочками просто вздрагиваем.
Задерживаю дыхание и иду к входной двери.
Она резко распахивается, и вместе с морозным воздухом в дом входит Николай. За ним поникший и грустный Дима.
И суровый широкоплечий незнакомец с битой в руках.
Меня прямо передергивает, то ли от холода, то ли от дикого ужаса, который внушает мне последний тип.
Нервно сглатываю.
— Серег, дверь закрой, — требует Николай, и здоровенный мужик послушно прикрывает за собой входную дверь.
— Что происходит? — шепчет Злата, посматривая на своего мужа.
А Коля смотрит мне прямо в глаза устало и виновато.
— Нам нужно поговорить, Злата. Ты только не волнуйся, ладно? — отвечает Дима моей дочери.
— Маша, Даша, идите на второй этаж в свою комнату, — приказным тоном выдает Николай.
Девочки растерянно смотрят на меня во все глаза.
А я тоже ничего не понимаю.
Все это выглядит как-то очень странно. И обстановка в доме, как перед войной. Молчаливая, сосредоточенная и угнетающая.
— Маша и Даша, к себе! — Николай повышает голос, и девочки послушно кивают.
Дима и Злата молча проходят в кухню. За ними суровой тенью проплывает незнакомец с битой в руках.
— Присядь, — произносит муж моей дочери.
— Дим, я не понимаю… что случилось?
Златка растерянно смотрит на мужа, затем на устрашающего мужика за его спиной.
У меня по телу ток. Я вот-вот грохнусь в обморок от напряжения. Прижимаюсь спиной к стене, в ногах слабость. А Николай стоит напротив и безотрывно смотрит на меня.
В его темных глазах сейчас много скорби. Неужели они кого-то убили?
Между лопатками ползет тонкая капля пота.
— Злата, я тебе изменял, — выдает голос Димы с кухни.
Я расширяю глаза и прикладываю к губам дрожащие пальцы.
Моя девочка молчит.
Я ее сейчас не вижу, но точно знаю, что она чувствует. Это не описать простыми словами. Такие признания выкручивают душу, рвут ее из тела с корнями, куски плоти разлетаются по сторонам маленькими ошметками.
— Скажи, что ты шутишь, — умоляющим шепотом просит Злата.
— Нет, не шучу. Ее зовут Светлана. Я познакомился с ней полтора года назад.
— Полтора года? А мы вместе два…
— Да.
Взгляд Николая становится мутным. И на его шее пульсирует синяя венка.
Мой муж поймал Диму за руку на измене и притащил его к нашей дочери с чистосердечными признаниями. Хотя сам несколько месяцев изменял и молчал.
Теперь он видит все это со стороны. Видит, как его дочери больно.
Я опускаю взгляд, а по щекам катятся слезы.
Не такую судьбу я желала Злате.
— Когда мы с тобой стали планировать ребенка, я перестал тебе изменять, — слышу голос Димы.
— То есть ты хочешь сказать, что… она была твоей постоянной женщиной… и ты с ней…
Злата захлебывается болью.
Я хочу пойти к ней и обнять. Просто прижать к себе и хоть как-то попытаться успокоить.
— Да, Злата. Я постоянно тебе изменял. Не буду озвучивать причины, ладно?
— Тогда зачем ты строил со мной семью?
Дима в ответ молчит. Игнорирует этот вопрос.
Мужская логика. И нам этого не понять.
Чувствую прикосновение прохладных пальцев к своей щеке. Николай заботливо вытирает мне слезы.
От его прикосновения у меня сердце трещит глухой болью.
— Коля…
— Слушай, — говорит мой муж. — И не плачь. Не могу видеть твои слезы.
Кусаю кончик языка и сильно зажмуриваюсь.
— Короче, когда мы с тобой стали планировать ребенка, я помог Свете подобраться к твоему отцу. Она его соблазнила.
Что?
— Что? — повторяет Злата за моим внутренним голосом.
— У меня с твоим отцом была одна любовница на двоих. Я пристроил
