ее к богатому мужику под крылышко, но… твой отец ее поматросил и бросил. И Света снова пришла ко мне.
— Да ты издеваешься! — вскрикивает моя дочь.
Я просто в шоке.
У меня пропадает дар речи, и я только распахиваю рот беззвучно.
Это все кажется мне каким-то бредом.
Идиотизмом.
Злой шуткой.
— Мы с тобой разведемся, Злата. Я оставлю тебе стройку дома, квартиру, машину. И еще буду обеспечивать нашу дочь, пока не помру. Я виноват…
— Ты чудовище! Мало того, что сам трахался на стороне, так еще и подложил свою шлюху под моего отца? — гневно рычит Злата.
— Да. Ей нужны были деньги, а твой папаша ее щедро спонсировал.
У меня звенит в ушах. Я уже не слышу, о чем еще говорят Злата с Димой. Только рассудок шатает, как маятник.
Все настолько запуталось, что, кажется, выхода нет.
Это не оправдывает Николая, но это многое объясняет.
— Агата, — шепчет мой муж мне прямо в ухо. — Теперь ты все знаешь…
Глава 49
— Злата, ты как?
Переминаюсь с ноги на ногу при входе в спальню дочери.
— Нормально.
— Может все таки скорую?
— У меня ничего не болит, мама! Только душа! С моим ребенком все будет хорошо!
Я очень испугалась, что вся эта ситуация доведет мою девочку до преждевременных родов.
Тот здоровенный мужик с битой почти сразу вывел Диму из нашего дома. Я понятия не имею, куда он его повезет и что теперь будет, но ясно, что ничего хорошего.
— Уйди, мам. Я хочу побыть одна.
Киваю и поджимаю губы. Осторожно закрываю дверь в спальню.
Выяснившиеся обстоятельства перемолотили мою душу в мясорубке вместе с косточками. Никто из нас не разглядел в хорошем и надежном Димочке каплю лицемерия.
Изменял полтора года.
Подложил свою любовницу под моего денежного мужа.
Все звезды очень удачно сошлись.
Когда в наших с Колей отношениях угас котел любви и страсти, Светлана легко смогла пробраться под бочок к моему мужу.
Его не сложно было очаровать и соблазнить, проявив женскую манкость и восторженность его мужественностью.
Я спускаюсь на первый этаж, словно в тумане. Перед глазами пелена соленых слез, в голове тяжелая давящая боль.
И только недавно залеченные раны после предательства моего мужа кровоточат с новой силой. В сердце впились новые осколки. Меня накрыло новой смертоносной волной.
— Я за вас всех порву, мои девочки. Я все понял. И я виноват перед вами тоже, — слышу голос Николая и невесомо ступаю на звук. — Простите меня, мои принцессы.
— Ты нас тоже прости, пап, — стонет Даша. — Мы к тебе относились, как к мешку с деньгами, забывая о человеческих чувствах.
Выхожу из-за угла.
Николай стоит в центре кухни и прижимает к себе как две капли похожих дочерей.
Я прижимаю руки к животу, и сыновья тут же начинают толкаться.
По лицу текут слезы.
Я все еще люблю своего мужа.
После всех его идиотских поступков. После его измен.
Я хочу к нему под крыло.
Я устала просто смертельно.
Кажется, будто я все эти годы участвовала в какой-то негласной гонке, в соревновании с Николаем. И я хочу перестать бежать.
Я больно споткнулась о его измену и расшибла себе колени в кровь.
— Мам, иди к нам, — Маша протягивает ко мне руку, все еще прижимаясь щекой к груди Николая.
Даша слабо улыбается и тоже раскидывает объятия.
Я гляжу в глаза Николая, пронизанные раскаянием и грустью.
После того, что мы сегодня узнали, нам всем тяжело.
Эта беда коснулась каждого из нас.
И каждого научила чему-то важному.
Я медленными маленькими шагами приближаюсь к мужу, не разрывая зрительного контакта между нами.
Распахиваю руки и обвиваю ими талии дочерей. А сама утыкаюсь горячим лбом в грудь моего мужа.
Я — завершающее звено нашей семьи.
Девочки крепче прижимаются ко мне. Ком в горле мешает дышать. И из груди рвется болезненный стон.
Сейчас я не испытываю облегчения от того, что мы все вместе стоим посреди кухни и обнимаемся.
Внутри печет недосказанность. Я должна серьезно поговорить с Николаем наедине. Выплеснуть на него все, что скопилось на душе ядовитыми шипами. Высказаться. Выругаться.
Я должна его окончательно простить и принять, что наши отношения давно уже не были идеальными.
И что мы вместе можем все исправить.
Да, его измену не сотрешь, но ее можно принять. Принять и сделать все возможное, чтобы такая грязь больше не затекла в нашу жизнь.
И я более чем уверена, что Николай уже раскаялся. И он готов разговаривать, выстраивать, брать на себя ответственность за меня и за наших детей.
У нас скоро будут младенцы.
И мальчикам будет лучше, если они родятся в полной семье, где родители, пусть и неидеальные люди, зато очень сильно друг друга любящие.
Если бы Коля меня не любил, он бы уже сдался. А тут и ремонт затеял делать, и снег чистит на моем участке. И даже притащил в наш дом Диму, чтобы он признался в измене Златке при мне. И выдал все углы и грани своих похождений к Светочке.
Каждый ведь заслуживает второго шанса?
Особенно, если сердце окончательно не очерствело и не ссохлось. Если оно помнит, как любило, и хочет вновь так же чисто и искренне любить.
Мое сердце хочет именно этого.
— Ладно, девочки, — шепчу я, оторвавшись от наших общих объятий. — У нас был тяжелый вечер. Вам пора спать.
— Ты с нами как с маленькими говоришь, мам! — усмехается Дашка.
— А вы для меня всегда будете маленькими. Это не зависит от возраста.
Машка улыбается и прикрывает веки, прикладывая руки к животу:
— Теперь мы будем снова все вместе, да? Злата же переедет сюда после родов. Даш, а ты? Может тоже поживешь с нами?
— С вами? В вашем детском саду?
Тень улыбки проскальзывает по моему лицу.
Кто бы мог подумать, что этот дом, который для нас построил Николай, однажды наполнится таким количеством детей.
— Или мне тоже надо забеременеть, чтобы вы меня потом не выгнали? — с хитрым прищуром интересуется Даша у своей сестры.
— Не надо, — шепчу я. — Ну, или давай чуть позже. Не в семнадцать лет, ладно?
— Ладно, мам, — Даша еще раз меня обнимает. — Машка, пошли спать!
Девочки под разговоры уходят наверх, и я, наконец, остаюсь с Николаем наедине.
Мне так много хочется ему сказать, но я не могу подобрать слова.
Я же не могу прямо с ходу вывалить, что готова простить и строить семью заново, с осторожностью, любовью и трепетом. Николай,
