он увидит одного из твоих людей?
— Значит, так тому и быть. Этот человек — житель Нью-Йорка, Лейс. Мне все равно, какую власть ему удалось обвести вокруг пальца на Северо-востоке, это Лас-Вегас. Твой отец, возможно, и пытался уничтожить мою семью, но мы пробились обратно на вершину. Мой отец обрел лояльность со стороны семей изнутри, а я собрал союзников и предприятия от Ирландии до Вегаса без влияния общества. Чарли О'Ши когда-то правил Вегасом, но теперь я правлю его преступным миром. Ни у кого нет такого влияния, как у меня. Ни у Монро, ни у твоего отца, ни даже у Гвардии. Никто не может превзойти меня в моем городе.
От шока у меня отвисает челюсть.
Ему не нужна Гвардия?
Если это правда, то Кайан Маккеннон — одна из самых больших угроз Гвардии.
Полный контроль над активами — это тактика, которую общество использует для поддержания лояльности. Мы не получаем ни пенни из нашего наследства, пока наши родители не умрут. Большинство участников в то же время полагаются на пособие от своих родителей и, похоже, не могут — или не пытаются — заработать деньги самостоятельно. Вот каким должен быть Кайан: без гроша в кармане и бессильным. В какой-то момент я задумалась, не поэтому ли он настаивал на женитьбе на мне. Но если он накопил богатство, власть и лояльность за пределами Гвардии, то ему не нужны ни я, ни наше общество. Он нужен Гвардии, или он станет угрозой для самого ее существования.
— Итак, мы делаем это вместе или не делаем вообще, договорились, жена?
Я медленно киваю, все еще слишком ошеломленная, чтобы возразить.
— У меня есть еще несколько условий, если ты не хочешь, чтобы я позвонил Монро прямо сейчас и попросил его, черт возьми, извиниться перед тобой. Я уже подсчитываю в уме.
— Подсчитываешь? — я приподнимаю бровь.
— Мои претензии к нему.
— Не знаю, смогу ли я это сделать. — Из моей груди вырывается смех. — Их слишком много, чтобы отследить.
— Не волнуйся, все это закончится прежде, чем мне придется считать слишком много. — Медленная улыбка растягивает его губы от этого обещания. Его уверенность вселяет в меня надежду. Слишком много надежд.
Меня отвлекает серебряная пуговица внизу рукава платья, когда я пытаюсь подавить глупые чувства, сжимающие мою грудь. Но Кайан берет мои руки в свои, побуждая снова поднять взгляд. Его глаза полностью захватывают мои, когда он целует простое серебряное колечко, которое уже ощущается как часть меня.
— Если мы хотим скрыть наш брак сегодня вечером, это никогда не оставит тебя в покое. Поняла? Я не могу носить его. Но я хочу, чтобы оно было на тебе всегда.
Мой низ живота переворачивается, а сердце сжимается.
— Я… Я могу это сделать.
— Я буду там, так что, если я тебе понадоблюсь или ты почувствуешь себя в опасности, мой номер есть в твоем мобильном. Я записал тебе его вчера вечером.
Я закатываю глаза.
— Конечно, ты дал мне свой номер. Это наименее психопатичный поступок, который ты когда-либо совершал. Что-нибудь еще?
— Ему нельзя прикасаться к тебе.
Я пожимаю плечами.
— Запросто. Гвардия этого не допустит. Во всяком случае, не в интимных отношениях.
Кайан сжимает мои руки и встречается со мной взглядом.
— Лейси.… никто тебя не тронет. Совсем.
— Я не хочу, чтобы он делал это, но... — Мои губы сжимаются, прежде чем я спрашиваю: — Как мне убедиться, что он этого не сделает? Я не могу сказать ему, что мой муж убьет его, если он это сделает.
Мрачный смех, который вырывается у Кайана, заставляет мои соски напрячься.
— Все, что тебе нужно сделать, это сообщить мне об этом, tine. Я позабочусь об остальном.
Акт 3
Сцена 18
УЖИН С БАРОНОМ
Лейси
Я думала, что просыпаться замужем за незнакомцем — это нервотрепка, но оно не имеет ничего общего с ожиданием жениха, который понятия не имеет, что он бывший.
Итальянский ресторан — один из самых популярных ресторанов Вегаса, который стоит посетить. Он занимает верхний этаж самого высокого небоскреба на Стрип-Стрит и является одним из немногих мест в городе, которое не затронуто Хэллоуином, сохраняя элегантную атмосферу, которой богатые и знаменитые ожидают от вечера в «Винчелли». Политики постоянно приезжают сюда преломить хлеб и заключить сделки, и это прямо напротив отеля Барона, так что неудивительно, что Монро выбрал это место.
Из окон от пола до потолка открывается вид на яркие огни, которые кружатся, вспыхивают и мерцают в Долине на расстоянии трехсот шестидесяти метров. Сумерки создают потрясающий фон на такой высоте. Темно-фиолетовые горы пронзают небо на краю долины, подчеркивая яркие голубые, розовые и красные тона заката.
Мои глаза остаются прикованными к городу внизу, чтобы не обыскивать ресторан. Из-за трясущегося колена мне пришлось одергивать свое белое платье по меньшей мере три раза, чтобы оно не задралось еще выше по бедру. Когда я не поправляю его, то тереблю простое серебряное обручальное кольцо в кармане платья.
Я нашла бриллиантовое кольцо Барона на полу в гостиной Кайана, но не смогла заставить себя надеть его обратно. Оно в моем клатче, если понадобится, хотя я надеюсь, что Монро не заметит его отсутствия, так как рукава из органзы достаточно длинные, чтобы прикрыть мои пальцы.
Хотя я бы предпочла выбросить кольцо Барона в озеро Мид, трудно побороть желание надеть кольцо Кайана. Я не хочу надевать его на правую руку и подвергать Барона сомнению, откуда оно взялось. И я могу показаться дерзкой, но носить его на левой руке было бы гребаным самоубийством.
Мне потребовалось много силы воли, чтобы удержаться и не оглядеть ресторан в поисках Кайана. Перед тем как я ушла, он поцеловал меня на прощание, как будто это было самым естественным поступком, и пообещал, что будет здесь и присмотрит за мной.
Нет. Защитит меня.
Благодарность согревает мою кожу, и, потягивая вино, я поддаюсь искушению и оглядываю оживленный обеденный зал.
Я мгновенно нахожу его сидящим за стойкой в центре ресторана и держащим в руках стакан с водой. Над витриной с напитками висит зеркало, и наши взгляды притягиваются к отражению, как два магнита. На таком расстоянии он не сможет услышать мой разговор с Бароном, но одно его присутствие помогает мне, и волна спокойствия накатывает на меня, расслабляя дрожащее колено.
Игривая, озорная улыбка, к которой я каким-то образом уже привыкла, теперь исчезла. Но его карие глаза полны
