Он припарковался у ворот, но выходить не торопился — обдумывал, с чего начать разговор. Нахлынули теплые воспоминания о их прежней счастливой жизни. И вместе с тем Павла не покидало чувство неловкости. Он подумал о том, что как только встретится глазами с Верой, то она сразу догадается об измене. Раньше у него с Лерой действительно ничего не было. Вера упрекала его зря, и ему приходилось терпеть ее подозрения. А сейчас? Проигнорировать и сделать вид, будто ничего не произошло? А если Лера сама захочет сюда явиться и обо всем рассказать? А она может! И что тогда? Вести себя так, как большинство мужчин на планете, — ни в чем не признаваться?
На душе стало тревожно. Вспомнилась дочь. После ухода из дома Павел много думал о произошедшем. Чувство обиды не покидало его, подпитывая гнев и ненависть. Да, он ненавидел Веру и… настолько же сильно любил ее. Но простить не мог. Она ударила по святому — свалила вину на его мать, хотя знала: лишь ее собственная беспечность привела к тому, что их Златы больше нет…
Как давно он не открывал своими ключами входную дверь! Приятный, до боли знакомый запах кипяченого молока защекотал в носу. Значит, жена, оставшись одна, не ленится себе готовить. Лера же не хотела обременять себя кухней. Она любила вкусно и с изыском пообедать в кафешке или ресторане. Запахи щей дома ее раздражали. И снова Лера! Павел мысленно выругался: стало крайне неприятно, что вспомнил о ней.
Он разулся в прихожей и, не обнаружив своих тапочек на привычном месте, босиком прошел в дом. Заглянул в кухню. Бутылочки с детской смесью, тарелочка с недоеденным фруктовым пюре и несколько подгузников. Чувство гнева снова овладело Павлом: Вера продолжает нянчиться со своей куклой! Он покрутил в руках одну из бутылочек: смесь была еще теплой. Когда-то он сам кормил Злату и помнил, как сладко причмокивала и напряженно сопела носиком дочка, обхватив пальчиками его руку. Словно это было вчера. Ну что ж, сейчас не время об этом думать: он пришел сюда мириться, а не обвинять.
Павел медленно поднялся на второй этаж. Дверь в детскую была открыта. До его слуха донеслось веселое лепетание младенца. На мгновение он растерялся, но потом взял себя в руки. Вспомнил, что мозг бывает коварен, принимая какой-то звук за желаемый.
Павел набрал полные легкие воздуха и уже хотел войти в детскую, как из спальни на скрип половиц выглянула Вера с дорожной сумкой в руках. Увидев его, она уронила сумку, и вещи вывалились под ноги. Лицо ее выражало испуг и удивление одновременно.
— Ты?! — с дрожью в голосе произнесла она.
— Я. Не ожидала? — как можно дружелюбнее улыбнулся Павел.
— Почему же… — В глазах Веры читалась растерянность. — Это твой дом. Ты можешь приходить сюда, когда тебе вздумается, и уходить точно так же.
— Ты до сих пор обижена на меня. Я не хочу, чтобы так и дальше продолжалось. Мы с тобой должны быть вместе.
— Я тебя не прогоняла, если ты помнишь.
— Да, я сам ушел, мне нужно было время, чтобы подумать. — Павел вдруг почувствовал, как к лицу приливает краска. — Возможно, я в чем-то был не прав, ты должна меня понять. Я не хочу больше ссориться. Давай попробуем вернуть наши отношения. Я скучаю по тебе.
Вера молчала. Именно сейчас ей меньше всего хотелось выслушивать оправдания Павла. Сложившаяся ситуация требовала немедленного решения, и времени на выяснение отношений не осталось. В любой момент сюда вновь может заявиться участковый. Нужно действовать, срочно что-то предпринимать. Вера искала в его глазах поддержку: поймет ли?
Растерянная и подавленная, она стояла в метре от него. Павел сделал шаг навстречу и обнял ее. Вера прижалась головой к его груди. Вспомнились счастливые дни их семейной жизни. Если бы повернуть время назад! Закрыв глаза, он целовал ее мягкие волосы, лоб, влажные губы. Как же он соскучился!
— Вера, давай попробуем начать все сначала. Я не хочу никуда уходить, хочу жить рядом с тобой под одной крышей, просыпаться в одной постели, уплетать твои вкусные завтраки. Помнишь, как мы раньше гуляли? Нам было весело! Почему бы нам с тобой прямо сейчас куда-нибудь не отправиться? Ты сама можешь выбрать место. Ты хочешь этого? Хочешь?
В ее глазах появилась надежда. А что, если слова Павла искренни? Все равно она в безвыходном положении: рано или поздно сюда нагрянет милиция и девочку у нее заберут. И тогда она больше никогда не увидит свою малютку. Если он любит ее по-настоящему, то должен понять и помочь.
— Я хочу тебе кое-кого показать, — прошептала Вера. — Пойдем в комнату.
Она взяла его за руку и потащила за собой. В мыслях у Павла мелькнуло: «А как все хорошо начиналось! Наверняка разговор пойдет об этой кукле! Ну что ж, придется выдержать ради примирения».
Детская заметно преобразилась: появились новые игрушки, на плечиках висели нарядные платьица, кофточки и боди. На многих даже не были срезаны этикетки. «Вот куда деньги уходят! Она тратит все до рубля на своих кукол!» — с раздражением подумал Павел.
Вера остановилась у манежа, мило улыбнулась и жестом пригласила мужа подойти ближе.
На Павла смотрела пара удивленных детских глаз. Живой розовощекий ребенок перебирал в пальчиках погремушку. В первые секунды ему хотелось схватить ребенка на руки и крепко прижаться к нему, вдохнуть сладкий запах, прислушаться к дыханию. От внезапно нахлынувших эмоций сердце едва не выпрыгнуло из груди. «Злата! Злата! Злата!» — пульсировало в голове. Девочка действительно внешне и по возрасту напоминала дочь.
— Это моя малышка, — спокойным голосом на немой вопрос мужа ответила Вера. — Ты можешь считать меня какой угодно, но я похитила ее. Это та девочка, которую все ищут. Для меня она дочь, и я ее люблю так, как Злату, — больше всей своей жизни. Да, я ее украла. Как бы это странно ни звучало. Я украла ее на улице у одной нехорошей девицы. Она оставила коляску без присмотра у магазина, а я воспользовалась этим. Но я ни о чем не жалею. Я привязалась к девочке и возвращать ее в ту семью не собираюсь. Ты можешь накричать на меня, можешь даже вызвать милицию и заявить, но есть и другой вариант — согласиться быть с нами.
— Как такое могло произойти! — Павел схватился за голову. — Да еще в моем доме! Я даже и подумать не мог, что ты на такое способна! Я же никому ничего не докажу! Пойду как соучастник вместе с тобой! Вера, о чем ты думала? Ты хоть представляешь, что сейчас будет? А срок какой дают за похищение несовершеннолетних?! Из-за тебя я потеряю все! У меня не будет ни работы, ни дома! Я не хочу в тюрьму, понимаешь? И вообще… почему бы тебе не поехать с этим ребенком к себе домой, не порадовать своих родителей? Зачем сюда ее было приносить? Мне назло?
— Помоги сделать документы и исчезнуть. Ты тоже можешь уехать с нами, — взмолилась Вера.
— Сериалов насмотрелась? — сморщился Павел. — О каких документах ты говоришь? Как минимум лет семь впаяют, не меньше!
— Ты же знаешь, что я не могу родить своего ребенка. Ты не хочешь взять малыша из детского дома, и тем самым ты забрал у меня шанс на материнство! А каково мне здесь одной в этих стенах, ты поинтересовался хоть раз? Каково мне жить в этой пустоте? Ночью просыпаться от ее плача и находить пустую кроватку? Ты об этом думал? — захлебнулась слезами Вера.
— Вот только не надо из меня монстра делать! То же самое я могу спросить и у тебя! Ты заглядывала в мою душу, видела, что там творится, прежде чем меня в чем-то упрекать?
— Я никогда тебя ни о чем не просила, но сейчас умоляю: помоги мне сохранить эту девочку! Я хочу быть ее мамой, она привыкла ко мне. Я смогу ей дать больше, чем ее родители, и она вырастет счастливой.
— Ха! На какие шиши ты рассчитываешь ее растить? Представь, что ты уехала за границу. Как ты собираешься там зарабатывать и жить где будешь? Или ты думаешь, что я должен тратиться на чужого для меня ребенка, считать его своим? Посмотри, сколько денег ты отдала на разное барахло! Мне не жалко, нет, но я их давал тебе, чтобы ты их расходовала на себя, а не на что-то другое! У тебя есть только один выход — вернуть малышку маме. А я даже не хочу во все это вникать. И оставаться здесь не собираюсь! Ты, Вера, зашла слишком далеко. Пока не поздно, прислушайся к моему совету.
