планировала всю неделю отпуска нежиться под лучами солнца и под Матвеем, а не наблюдать со стороны, как эти двое классно проводят время вместе #безбаб. Ещё и каких-то друзей умудряются завести…
Хорошо, что хотя бы сегодня с утра я не видела Макса, и никто не испортил мне настроение.
— Искупнёмся? — Матвей приобнял меня.
Его кожа после озера казалась холодной. я вздрогнула, хотела отдалиться, но быстро привыкла.
Да и согреть его нужно. С помощью сухого полотенца и объятий.
— Погрейся немного, а потом на сапе меня покатаешь, — я прижалась щекой к его плечу.
— А с катамарана потом попрыгаем?
— Думала, не предложишь, — я расплылась в довольной ухмылке.
Матвей обнял меня сильнее, нашёл губы и оставил на них долгий нежный поцелуй.
— Люблю тебя, — шепнул он, чтобы услышала только я.
— Угу, — выдохнула я с улыбкой и вновь прижалась щекой к его плечу. Продолжила созерцать бесконечную водную гладь, на горизонте сливающуюся с небом.
Всем своим существом чувствовала, что Матвей стал напряженным и даже нервным.
Ждала, когда она выскажется. Когда-то же это должно случится?
— Ты за полгода ни разу не сказала, что тоже меня любишь, — наконец-то он это озвучил! — Что-то не так? Сомневаешься?
— Нет, — ответила уверено.
— В чем тогда дело?
— Ты забыл? — я оторвала голову от его плеча и заглянула в темные глаза, чуть сощуренные от яркого солнца.
— Что забыл?
— Что когда-то давно я обещала тебе признаться в любви только тогда, когда захочу, чтобы ты от меня отстал. А я не хочу, чтобы ты от меня отстал. Ты, вроде, ничё такой. Прикольный даже, — произнесла с улыбкой и шутливо толкнула его плечом в плечо.
— Идиотское обещание, — буркнул он обиженно.
— Но приходится его держать, чтобы не спугнуть тебя.
Матвей осуждающе дёрнул бровью и качнул головой.
Я почувствовала вибрацию телефона из нашего походного рюкзака. Матвей потянулся за ним.
На экране телефона, что достал Матвей, увидела, что ему звонит Макс.
— Ну, не-е-ет! Только не он! — взмолилась.
— Чё тебе?! — нервно бросил Матвей в трубку. Слушал его ответ и с каждой секундой хмурился только сильнее. А затем его брови вдруг взлетели. — Дебил, — выдохнул он тихо и ущипнул себя за переносицу. — Посиди в каких-нибудь кустах. Сейчас приеду.
— Ну, не-е-ет! — снова взмолилась я, видя, как Матвей, зажав в руке телефон, встал с песка и собрался уходить. — Что на этот раз?
— На этот раз этот идиот переплюнул даже самого себя.
— Я уже ничему, что связано с Максом, не удивляюсь.
— Он сейчас голый в одной панамке в какой-то степи.
— А нет. Чему-то я, кажется, удивляюсь, — мои брови тоже удивленно подлетели. — И как это произошло? Он в той степи уже голый проснулся? Это поэтому мы его за завтраком не видели?
— Замужняя вывезла его. Намекала, что даст ему… Ну, ты поняла…
— Ага. И чё, и чё? — спрашивала я воодушевленно, уже с удовольствием предвкушая, что будет дальше.
— Да ничё. Завезла в степь, этот придурок от счастья выпрыгнул из трусов, а она уехала со всей его одеждой, махнув ручкой. Только телефон и панамку оставила.
— Заботливая, — хмыкнула я.
— А он придурок. Ты со мной?
— Чтобы увидеть голого Макса? — поморщилась я. — Не хотелось бы.
— Тогда пошли, я провожу тебя в домик, да поеду.
— Одежду только ему не забудь какую-нибудь взять.
— Точно.
— Могу одолжить парео.
— Трусами обойдётся.
Матвей уехал. Вернулся только через четыре часа.
Я успела перекусить и даже уснула, когда он вошёл в домик.
— Ну как там наш расписной? — спросила сонно, потягиваясь.
— Придумывает план сексуальной мести.
— Фу. Не хочу знать подробностей.
— Не передумала на дискотеку идти?
— Нет, конечно. Уже пора?
— Пора. Давно пора… — протянул Матвей несколько загадочно и улыбнулся, с нежностью на меня глядя.
Мы переоделись и пришли в клуб, где уже собиралась толпа отдыхающих.
Музыка гремела на всю округу. Люди отдыхали, танцевали и громко подпевали каждому слову песен восьмидесятых.
Я тоже.
Хоть меня в те года не было даже в зародыше, я знала многие песни наизусть, порой даже сама удивляясь тому, что я вообще их знаю.
Мы с Матвеем отдались музыке, танцуя и подпевая.
Веселились, кружились и не замечали окружающих.
Во время медляка он обнял меня сзади и, плавно покачиваясь в такт музыке, предложил:
— Прогуляемся по пляжу?
— А я-то думаю, что мне в задницу упирается весь вечер? Извращенец! Конечно, пойдём.
Держась за руки, мы вышли из клубы и, сняв обувь, босиком гуляли по пляжу, мочили ноги по щиколотку в воде и просто дурачились, бегая друг за другом и целуясь, наверное, каждую секунду.
Неожиданно Матвей остановился, вынул из кармана красную бархатную коробочку, встал на одно колено.
Я такого не ожидала. Вообще. Даже намеков не было.
Выпучила глаза и накрыла распахнувшийся рот ладонями.
— Плюша… — начал Матвей, открыв коробочку, в которой в свете закатного солнца блеснуло кольцо. — Ты выйдешь за меня?
Я смотрела в глаза Матвея, и не могла сдержать слёз.
Счастья, разумеется.
— Да, — выдохнула тихо. Ещё и кивнула на тот случай, если Матвей не расслышал из-за шума волн.
Подставила ему трясущуюся от волнения руку, на безымянный палец которой Матвей надел кольцо.
А затем он встал, обнял меня за талию и, подняв над землей, поцеловал.
Обхватила его лицо ладонями, вкладывая всю нежность и трепет в этот поцелуй. Чуть отстранилась и заглянула в темные абсолютно счастливые глаза.
— Я тебя люблю. Понял? И даже не думай в этом сомневаться. Втюрилась в тебя, наверное, с того нашего поцелуя со вкусом оливье. Помнишь?
— Я помню все наши вкусные новогодние поцелуи.
