амбала. Карина забилась в истерике, но ее быстро скрутили и выволокли вон. Мы остались вдвоем.
В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Мы стояли друг напротив друга, и я слышала, как гулко бьется мое сердце. Впервые за два месяца мы были по-настоящему одни. Без камер, без контракта, без прошлого.
— Значит, нравлюсь? — тихо спросила я, вспоминая слова Карины. — Смотрел на меня, как голодный волк?
— Заткнись, — выдохнул он, и в его голосе была не злость, а мука.
Он шагнул ко мне. Я не отступила. Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Он схватил меня за плечи, и его пальцы дрожали. Я чувствовала жар его тела, его дыхание, пахнущее виски и чем-то невероятно мужским.
— Я не умею любить, Ульяна, — прохрипел он мне в губы. — Я разучился. Я умею только владеть, покупать и уничтожать. Но с тобой… С тобой мне хочется просто жить.
— Ну так живи, — прошептала я, обвивая его шею руками. — Просто живи, Алекс. Начни прямо сейчас.
Его губы накрыли мои. Это был не поцелуй. Это был шторм. Жадный, голодный, дикий. Он прижал меня к стене, и я почувствовала, как мир вокруг начинает вращаться с бешеной скоростью. Я запустила пальцы в его волосы, притягивая его еще ближе. Все страхи, все контракты, все двадцать миллионов — все это летело в тартарары.
Он оторвался от меня, тяжело дыша. Его лоб прижался к моему.
— Черт, — выдохнул он. — Что ты со мной делаешь, рыжая?
— Развожу тебя, — улыбнулась я. — Но не на деньги. А на нормальную жизнь. С огурцами, храпом и… может быть, когда-нибудь, с детьми.
Он вздрогнул, как от удара. Но в его глазах я увидела не страх. Я увидела надежду, смешанную с болью.
— Это сложно, — сказал он.
— Я люблю сложности, — ответила я. — Я же бухгалтер. У меня дебет с кредитом всегда сходится. Даже если поначалу полная задница.
Он рассмеялся. Впервые за все время. Искренне, заливисто, как мальчишка. И в этот момент я поняла, что пропала окончательно.
Глава 4
Гордей
Я стоял за дверью спальни брата и слушал, как он смеется. Смех Алекса — это звук, который я не слышал с тех пор, как мы хоронили Ассоль. Я прислонился лбом к прохладной стене и прикрыл глаза. Ну наконец-то, брат. Наконец-то этот проклятый лед тронулся.
Когда я увидел Ульяну впервые, рыдающую у ресторана, с соплями на рукаве и взглядом побитой, но не сломленной собаки, я понял — это она. Не очередная кукла с обложки, не хищница вроде Карины, охотившаяся за нашими деньгами. А живая баба, которая может устроить скандал, а потом накормить до отвала. Такая, как наша мать. Такая, каких Алекс избегал всю жизнь, боясь снова потерять.
Да, я привел ее в наш дом намеренно. Я знал, что Карина следит. Я знал о ее планах уже месяц, просто ждал, когда она сделает ошибку. И она сделала, клюнув на скандал с персиками. Мой план был прост: подложить Алексу не просто жену, а женщину, которая сможет его растормошить. Которая не испугается его холода, а просто подбросит дров в камин.
Я отошел от двери и спустился в свой кабинет на первом этаже. На столе лежала толстая папка с надписью «Ассоль. Дело № 14-Б». Я открыл ее и достал фотографию с места аварии семилетней давности. Я смотрел на нее тысячу раз. Искорёженный автомобиль, дождь, оцепление. И одна деталь, которую не заметил никто, кроме меня. На заднем сиденье, под пледом, лежала детская игрушка — плюшевый заяц. Но когда тело Ассоль доставали из машины, при ней не было никаких вещей ребенка. Игрушку забрали до приезда полиции.
Я никогда не верил, что Ассоль мертва. Я верил, что она инсценировала свою смерть, чтобы сбежать от отца-тирана и родить ребенка вдали от войны двух кланов. Но зачем ей тогда возвращаться сейчас? И зачем травить Алекса снимком УЗИ? Ответ мог дать только один человек. И я знал, где его искать.
Мой телефон зазвонил. Номер был скрыт.
— Слушаю.
— Гордей Сарматов? — голос был женский, мягкий, с легкой хрипотцой. — Это Ассоль.
Я не вздрогнул. Я ждал этого звонка.
— Я слушаю вас, Ассоль. Или как вас там сейчас зовут?
— Не важно, — в голосе послышался смешок. — Важно то, что я знаю, кто подставил вашего брата с фальшивым УЗИ. Это не я. Но этот человек хочет уничтожить и вас, и меня. Нам нужно встретиться. Завтра. В полдень. В кафе «У старого дуба». Приходите один. Иначе вы никогда не узнаете, где ваш племянник.
В трубке раздались короткие гудки. Племянник. Значит, ребенок Алекса жив. И ему уже семь лет. Я сжал телефон так, что пластик жалобно скрипнул. Вот это поворот. Алекс сойдет с ума от счастья и боли одновременно. Или это ловушка, и меня хотят убрать, чтобы подобраться к брату?
Я посмотрел на часы. До завтрашнего полудня нужно было успеть сделать три вещи: нанять лучшую охрану для Ульяны, спрятать Алекса в бункер (образно говоря), и найти того, кто стоит за всей этой чертовщиной. Потому что если Карина была всего лишь пешкой, значит, в игру вступил ферзь. И я догадывался, кто это.
Отец Ассоль. Эдуард Берг. Человек, который поклялся уничтожить нашу семью до последнего колена.
Я налил себе виски без льда, сделал глоток и улыбнулся. Адреналин зашкаливал. Война, затихшая семь лет назад, разгоралась с новой силой. И в этот раз на кону стояла не только нефтяная империя. На кону стояла жизнь рыжей девчонки, посмевшей полюбить моего брата, и жизнь маленького мальчика, которого мы никогда не видели.
Я достал из сейфа пистолет, проверил обойму и сунул его за пояс. Пора навестить старых друзей.
Глава 5
Ульяна
Утро началось с запаха гари и криков на французском. Я подскочила на кровати, запутавшись в шелковых простынях. Рядом со мной было пусто. Но подушка Алекса еще хранила вмятину от его головы и запах его волос. Значит, все, что было ночью, мне не приснилось. Боже, что мы творили этой ночью. Я покраснела до корней волос, вспоминая его руки, его губы, его хриплый шепот: «Ты моя, Ульяна. Теперь по-настоящему».
Я накинула халат и побежала на кухню. Там дымилась сковородка, на которой Алекс пытался пожарить яичницу. Точнее, то, что от нее осталось, больше напоминало угли для шашлыка. На плите валялся его телефон с включенным видеоуроком «Как приготовить идеальный омлет по-французски». Французский
