class="p1">– Если то, что я не хочу без тебя дышать, называется обычным набором неповторяющихся букв, то да. Наверное, так оно и есть, – Лёва намотал волосы на кулак и нежно потянул до тех пор, пока наши взгляды не встретились. – Ты считаешь, это оно?
– Я считаю, что туфелек было бы достаточно, вовсе не обязательно расщеплять моё сердечко несвойственной тебе трогательностью, – улыбалась, а самой хотелось отплясывать танец орангутанга перед спариванием.
– А у тебя врождённая настройка по превращению бруталов в замшевую тряпочку. И вот он уже натирает твои туфельки до блеска, согревает по ночам, бережёт, а тебе, коварная женщина, всё мало. Просто скажи, чего ты хочешь?
– Я согласна захламить твою квартиру своими побрякушками, но взамен мы не будем обижать Нинульку. Я вернусь в свой офис, убью Зину, ты мне поможешь прикопать её на заднем дворе, а потом мы вместе решим, что делать дальше. Я же могу контролировать её работу удалённо… – открыла глаза, напоровшись на полнейшее изумление. – Временно, Лёва. Временно. Давай всем дадим шанс на адаптацию? Нинулька пусть посидит под руководством Змеюки Равильевны, я наведу порядок в хаосе у Керезя и Королёва, а дальше видно будет. Доний, мы будем работать через дорогу, а не на разных планетах. Уговор?
– В ноябре ты летишь к немцам, а то я уже три года не могу выбить повышенный лимит на поставки. А после разговора с тобой они мне ещё и скидку сделают, – захохотал Лёва, прижимая меня к себе. – Боже, в чьи лапы я угодил?
– Ты даже себе не представляешь, Доний. Но у тебя ещё есть шанс передумать. Я одурманю твои мысли, они бесконечным наваждением будут крутиться вокруг меня, отравлю твоё сердечко своим ядовитым женским теплом и вниманием, потом затрахаю до смерти и прибью яйца шпилькой прямо к дубовой витрине гардеробной.
– Дальше?
– А дальше всё типично, залезу в твой кошелёк, заставлю жениться и приучу мечтать о том, о чём люблю мечтать сама, – я перекинула ногу, уселась удобнее, чтобы в глаза смотреть. – Ну? Как перспективка?
– А если я уже согласен?
– Ну и слабак же ты! А как же кровавые бойни за свободу?
– Пока сражаешься здесь только ты, – его пальцы нагло потянулись к пуговицам. – А я готов сражаться лишь за то, чтобы сжечь этот скафандр. Ник, ну что за пытка? Как вчера хорошо было в том платье! Руку протянул – вот они, титеньки, пальчиком поддел – вот и писечка.
– А я серьёзно с тобой разговариваю, Лёва, – кусала щёку, лишь бы не рассмеяться.
– Я вижу.
– Доний!
– Так, Ника! Я устал! Всё, за выходные чтобы твои писечка, титечки и туфли были в моей квартире, – зашептал он, прижимаясь лбом. – Я ещё никогда никого не уговаривал.
– А я ещё никогда так быстро не подпускала к себе мужчину. Наверное, ты прав, эта свобода нужна мне даже больше, чем тебе. Просто давай не будем торопиться?
– Ника, ты же понимаешь, что мы уже больше месяца не расстаёмся? – Лёва откинулся на спинку кресла и закурил. – Кого ты пытаешься обмануть? Меня или себя? Мы уже всё сделали, Сквознячок. Мамы наши практически выдали благословение, твоя мне пирожки на обед прислала, моя передала для тебя билеты в театр, а это дорогого стоит, между прочим. Поздно бойню устраивать. Сдавайся.
– Жаль, диктофон не захватила, – я стала лупить по карманам, пряча улыбку в рассыпавшихся волосах.
– Я тебе расписку напишу: клянусь быть мягким, послушным и щедрым. Так пойдёт?
– Слабый нынче мужик пошёл. А как же трудности? Мы же должны пройти через ворох проблем, прежде чем войти в светлое будущее? – сказала и сама чуть не подавилась от этой ужасной глупости. Я дёрнула головой, чтобы трижды сплюнуть через левое плечо, но замерла, успев сделать лишь один плевок. В дверном проёме, точно так же обомлев от увиденного, стояла Дина собственной персоной.
– Прошу прощения, Лев Саныч, – забормотала она, отчаянно пытаясь стереть гнев со своего бледного лица. – Просто в приёмной никого не было.
– Говори, Дина, – Лёва пресёк мою попытку улизнуть, сжав ногу.
– Я по поводу претензии в логистическую компанию, – Дина сбросила оцепенение и пошла в нашу сторону. – Они согласны с нашей претензией по поводу фуры, по ошибке уехавшей не в тот филиал. И на штраф согласны, лишь бы вы не разрывали контракт…
– Мне не нужны их деньги, Дин, – Лёва подкатился к столу ближе, уложив ладонь мне на спину, чтобы я не ударилась. – Мне нужно, чтобы мой салон функционировал как часы. Запчасти должны приходить в срок, а все эти ошибки очень сильно мешают.
– Так что?
Я обернулась, с откровенным удивлением рассматривая Дину. Признаться, выглядела она весьма странно. Узкие брюки-дудочки дополнял бесформенный свитер, скрывающий все её соблазнительные формы, которыми та умело пользовалась. Волосы были стянуты в высокий хвост, на лице не было ни грамма косметики, а за очками в чёрной оправе абсолютно отчётливо виднелись синяки под глазами. Сказать, что я была в шоке – ничего не сказать. Эта девушка кардинально отличалась от той гарпии, что встретила меня в этом кабинете в мой первый рабочий день. Я нагло вытянула шею, а увидев простые кожаные балетки, и вовсе опешила. Какого хрена?
– Дина, меня не нужно спрашивать дважды в надежде, что передумаю. Я ещё утром сказал, что с ними работать не буду. Как ты думаешь, слухи по городу разносятся быстро?
– Конечно, – Дина сжимала губы в куриную жопку, пытаясь отбиться от моего взгляда. Но я не могла! Как завороженная, рассматривала эту театральную замухрышку в растянутом свитере, пытаясь понять, в чём подвох. Передо мной словно зарисовка стояла от той, прошлой и мегастервозной Дины. Ни тебе украшений, ни яркого макияжа, будто её ограбили, а потом случайно постирала вручную на ребристой доске из восьмидесятых. Чёрт! Да она даже словно старше стала, и морщины вот уже вижу, и мелкие веснушки. Скрежетала зубами, отчаянно шевеля извилинами, но ни одной более-менее здравой мысли, объясняющей столь разительные перемены, не было.
– Тогда уже через неделю после того, как мы скушаем от них жалкий штраф, весь город будет знать, что перед нами обязательства можно не выполнять. Ещё вопросы есть?
– Тогда я запускаю тендер?
– Ты должна была это сделать ещё утром.
– Хорошо, – Дина царапнула меня взглядом, полным ненависти, развернулась и вышла из кабинета, не постеснявшись шваркнуть дверью.
– А что это было? – я резко обернулась к Лёве. – Я её на летучке даже не узнала.
– А я откуда знаю? На больничном была больше недели, я же говорил тебе, может, ещё
