добавляет: — Я могу идти сама.
— Нет. Так будет лучше, — говорю, потому что, как бы я ни доверял Сорену, его преданность Обществу сильнее любви к любому из нас.
А рисковать ею я не собираюсь.
Ни сейчас. Ни когда-либо.
— Сорен.
Я делаю шаг вперёд. Кора вцепляется в меня сильнее. В лунном свете замечаю, как взгляд Сорена скользит к ней, затем возвращается к Бостону.
— Бостон сказал, там в лесу труп, — Сорен кивает в сторону деревьев.
— Два, — поправляю я.
Он подходит ближе, но сохраняет дистанцию.
— А она? — он кивает на Кору. — Ты ведь не выкинул номер, как Реон, и не женился на ней тайком?
Она замирает у меня на руках. Кора не знает историю о том, как Реон женился на Лилит. Он сделал это, чтобы защитить её, и теперь я понимаю почему.
— Нет, но я планирую жениться на ней, — говорю.
— И что она знает? — спрашивает он, оценивающе глядя на Кору.
— Она знает, что Райлас — долбаный псих, что он убил её подругу и пытался убить её. Что ещё она должна знать, Сорен?
Сорен смотрит на меня холодно, с недоверием. Пытается понять, не знает ли Кора больше. Бостон не сказал ему про маску, которую использовал Райлас, и о том, что она, возможно, видела куда больше, чем кажется. Я буду должен ему по гроб жизни.
— Советую отвезти её к врачу. И, Бостон… — он поворачивается к нему. — Что ты собираешься делать с телами?
— Отвезу их в другое место. Пусть их найдут, чтобы семьи могли похоронить своих близких.
Кора тихо всхлипывает у меня на руках.
Сорен смотрит на неё, но вопрос адресует мне:
— Ты можешь гарантировать, что она никогда никому об этом не расскажет?
От его слов она перестаёт плакать и задерживает дыхание.
— Да. Она уже заверила меня в этом. Ей важно только одно — чтобы Райласа не сделали героем и чтобы он ответил за то, что сделал. Больше её ничего не волнует.
— Это я обеспечу, — говорит Бостон.
— Тогда мы закончили, — произносит Сорен, разворачивается и идёт к машине, а мы смотрим, как он уезжает.
43. Кора
Когда задние огни машины Сорена исчезают, на поляне повисает глухая тишина. Я почти не соображаю, что происходит вокруг, поскольку перед глазами стоит Делани: на земле, бездыханная, чертовски холодная. Сколько она здесь пролежала? Тело не могло остыть так быстро. Это случилось не сегодня.
— Я могу стоять, — говорю Арло. И хотя у меня нет сил спорить о том, что он сказал, я должна спросить: — Ты планируешь на мне жениться?
Он ставит меня на ноги, затем хватает подол своей рубашки, стягивает её через голову и накидывает на меня. Я даже не осознавала, что у меня стучат зубы, пока он этого не сделал.
— Обсудим позже. Сначала нужно отвезти тебя домой и засунуть под горячий душ, чтобы ты согрелась.
Его запах накрывает меня, когда он обнимает меня за талию и ведёт к машине. У самой двери я оборачиваюсь через плечо.
— Мне не нравится, что она там, с ним.
— Я останусь, — вызывается Бостон, и я слабо улыбаюсь ему.
— Спасибо, — шепчу.
Он кивает, а затем поворачивается к Арло, пока я забираюсь в машину.
Когда я сажусь, Арло закрывает дверь, обходит машину спереди и садится за руль. Он заводит двигатель, включает печку и подогрев сидений.
— Мне нужно поговорить с Бостоном. Ты будешь в порядке?
Я киваю. Он несколько секунд внимательно смотрит на меня, хмурится, потом всё же закрывает дверь и отходит к Бостону, к заднему бамперу.
Поворачиваюсь на сиденье и вижу, как они оба сначала смотрят в сторону леса, а потом — друг на друга. Арло что-то говорит Бостону, после чего возвращается и садится за руль.
— Тебе тепло? — спрашивает.
— А Делани тепло? — я огрызаюсь.
— Бостон позаботится о ней, — уверяет меня Арло, его тон мягче, чем я когда-либо слышала.
— Он продажный коп, да? — Когда мы отъезжаем, я смотрю в боковое зеркало и вижу, как Бостон возвращается в лес. Я больше никогда не хочу видеть это место.
— Выходит, что да.
— И здесь проводят Охоту?
Его пальцы сжимаются на руле.
— Что именно он тебе рассказал?
— Что ты любишь душить женщин, — отвечаю я, вспоминая слова Райласа. — Что ты всегда соблюдаешь правила.
— Это правда... было правдой. Но ты моё единственное исключение. Ради тебя я нарушил все свои правила.
Он говорит это так, будто давно уже всё для себя решил. Будто носил эту мысль в себе и не сомневался в ней ни секунды. И, может, это не должно так много значить, но почему-то значит. Его слова заполняют пустоту, о существовании которой я даже не догадывалась. Они заставляют меня чувствовать себя менее одинокой.
Не исцелённой, но увиденной.
— Меня ты тоже душил, — говорю я.
— Знаю. И тебе понравилось.
После этого мы замолкаем. В салоне слышно только шум двигателя и дороги. Когда подъезжаем к моему дому, я поворачиваюсь к нему.
— Мне нужно поспать, а потом мы поговорим. Я должна знать, что происходит.
Он отвечает просто:
— Хорошо, но сначала нужно обработать руку.
Я опускаю взгляд, и рана тут же начинает жечь.
Когда мы останавливаемся у моего дома, я не жду, пока он откроет мне дверь, а выхожу сама. Холодный ветер сразу пробирает до костей. Хорошо, что на мне его рубашка.
Он быстрым шагом идёт ко входу, достаёт ключ и открывает дверь, затем ждёт меня. Я вся в грязи и только сейчас замечаю, что на мне нет обуви.
Изо всех сил держусь, чтобы не сорваться, хотя внутри всё уже кипит. Моей лучшей подруги, одной из немногих людей, кому я действительно доверяла в этом мире, больше нет. И всё из-за трусливого ублюдка. Если бы он уже не был мёртв, я бы нашла самый страшный способ заставить его страдать. Я понимаю, насколько это неправильно, правда. Но когда человек настолько гнилой, он заслуживает смерти. И, честно говоря, я рада, что он больше не дышит со мной одним воздухом.
Войдя в мою квартиру, Арло не ждёт указаний.
— Сядь, — говорит он. — Сейчас приедет врач осмотреть твою руку, а потом мы пойдем в душ.
В дверь стучат, и я вздрагиваю.
Он замечает это и с невероятной нежностью касается меня.
— Это просто врач, из-за твоей руки.
Ждёт, пока я кивну, затем идёт открывать. На пороге стоит мужчина в синей медицинской форме, будто только
