настолько сильно не грызла. Потому что от осознания случившегося внутри всё полыхает. Будто кислота по венам разливается. Не удивлюсь, если проснусь на утро седая.
Господи, я, конечно, знала, что Бардин старший — скупердяй и жлоб, предпосылок было предостаточно… но что он в один момент превратится в исчадие ада, ради денег готовое взять грех на душу… нет, настолько моя фантазия извратиться не могла.
А он сделал.
Легко.
Маразматик, решивший пойти против природы и прожить несколько жизней!
Кукловод плешивый!
— Ромочка, пожалуйста. Сейчас каждая минута, пока реанимация не приехала, на счету. Позволь помочь пострадавшему.
Накрываю ладони Крамора, что словно в чаше удерживают мое лицо, своими, легонько поглаживаю и аккуратно убираю.
— Хорошо, Вика, — выдыхает он шумно сквозь зубы. Не только меня, его тоже еще ни капли не отпустило. Бомбит всего, аж желваки под посиневшей к вечеру щетиной перекатываются. — Помоги, но знай, что я тут. С тобой рядом. Никуда не исчезну.
Киваю.
— Я знаю, что ты рядом. Знаю, Ром. Спасибо тебе, мой хороший… Я…
— Тш-шш, — вжимает указательный палец в губы, сминая их и не позволяя продолжить. — Иди, Викусь, помоги Борису. А мы тут своими делами займемся.
— Да, да… иду… — и снова словно на стену налетаю. — Рома, а Марина? Моя дочь в доме свекра. А если он и ей что-то сделает…
От одной мысли об изверге и его деяниях дыхание перехватывает.
И страшно. Господи, как страшно.
— Я со всем разберусь, не паникуй раньше времени. И туда уже полиция выехала.
— Полиция?
— Да. Ромка этим занимается. Не переживай, я контролирую ситуацию. Иди.
И вот теперь точно иду.
Один шаг. Второй.
И срываюсь с места. Бегу.
У машины уже кружат люди из охраны. Хотя какая это уже машина? Так, жуткая груда металла.
— Виктория Владимировна, водительскую дверь заклинило, — отчитывается мужчина со смутно знакомым лицом. — Можно только через пассажирскую попробовать его вытащить.
— Подождите вытаскивать. Сначала я внутрь заберусь и проверю, можно ли его передвигать, — проговариваю, входя в привычное для себя состояние врача, у которого нет эмоций, есть только цель — спасти. — Дальше будем действовать по ситуации.
— Понял. Тогда ждем.
Следующие минуты сливаются в один бесконечный, но привычный порядок действий.
Страх, слезы, нервы — всё лишнее и несущественное, мешающее делу исчезает.
Предельная ответственность и концентрация, терпение, стойкость и выдержка — берут верх. Всё до боли привычное, давно знакомое и даже успокаивающее, если можно так сказать.
Я не замечаю, как собирается толпа зевак, как приезжает полиция и место ДТП огораживают. Не замечаю, как люди Краморов устраивают план-перехват и ловят моего неудавшегося убийцу на бетономешалке. Не замечаю, как моя одежда быстро пропитывается чужой кровью, и с какой надеждой смотрят на меня помогающие мне при первой просьбе парни из охраны.
Реагирую только на мигалки скорой.
О том, чтобы оставить Бориса, как назвал пострадавшего Рома, не идет речи. От повреждений и потери крови он то и дело теряет сознание.
— Моя фамилия Лазовская. Я — практикующий хирург, — чеканя слова, называю клинику и прошу везти пациента именно туда. Тем более, тут недалеко, после чего предупреждаю. — Я сама буду его оперировать.
— Уверены?
— Да.
Четко. Коротко. Без раздумий.
— Поняли. Тогда предупреждаем в КМБ, чтобы встречали.
— Да. Спасибо вам.
Провожу запястьем по лбу, стирая испарину, и внимательно отслеживаю, как пациента подключают к аппаратуре.
Показатели ухудшаются. Но верю в лучшее.
Он ради меня рискнул.
Я сделаю все, чтобы вернуть долг.
Дальше время снова несется незаметно. Час, два, четыре, шесть. Если можно так выразиться, мне везет. Ассистирует Говорков, а ему я точно доверяю.
— Виктория Владимировна, я закончу сам. Можете идти отдыхать, — произносит он спокойно уже глубокой ночью. Ловит мой скакнувший на его лицо взгляд и уверенно кивает. — Я справлюсь, не переживайте. Дальше Елена Пална за всем проследит.
— Д-да, спасибо, Илья Сергеевич.
— Отдыхайте. Вы — молодец.
Дай бог, чтобы так.
Выйдя в коридор, стаскиваю шапочку и не сразу понимаю, откуда столько народу. Смотрю на лица, хмурюсь, моргаю. Батюшки, да тут все мои.
Рома и Роман Романович, парни из охраны, девчонки. Иринка, Галя и даже Егор. Светланка с мужем, Маришка и даже мама.
А мама тут откуда?
Или от усталости у меня уже галлюцинации?
Но нет. Именно она первой задает вопрос:
— Вика, что? Как там мальчик? Жить будет?
— Будет, — киваю, облизав пересохшие губы. — Операция прошла удачно. Позвоночник не поврежден. Переломы заживут. Но, к сожалению, на левом боку и животе шрамы останутся. Много.
— Ничего. Шрамы украшают мужчин, — выдает мама с улыбкой.
И остальных словно разом отпускает.
Улыбки перестают смахивать на резиновые, а в голосах уже не звучит протяжной нотой напряжение.
— А вы чего здесь? — переключаюсь на дочерей. Голова едва варит. — Три часа ночи. Спать давно пора.
— А мы как все, — выдает Ришка, задирая подбородок, а потом срывается с места и обнимает меня, утыкаясь носом в шею. — Я так переживала, мамочка.
— Всё хорошо, роднуль, — поглаживаю ее по спине.
— Мы поддержать решили, — это Лана негромко поясняет, прижимаясь к боку мужа.
Киваю им обоим и одними губами говорю: «Спасибо».
А потом уже вслух:
— Молодцы, а теперь марш домой. Вам отдыхать надо. И вам тоже, — поворачиваюсь к Соболевым и Федоровой.
— Виктория Владимировна, когда Бориса можно будет навестить? — это Роман Крамор младший задает вопрос, неслышно вместе с отцом подойдя ближе.
Смотрю на них по очереди. На одного Рому и на второго.
— Завтра, думаю, Роман Романович. После обеда.
— Можно просто Роман, — поправляет он меня. И улыбается.
— Хорошо, — улыбаюсь в ответ, — меня можно просто Вика.
Десять минут спустя мама уезжает, прихватив с собой Маришку. Лана с Егором вместе с ними. Подруги следом. Крамор-младший прощается до завтра, точнее, уже до сегодня, учитывая время на часах. Часть охраны исчезает вслед за ним.
— А я тебя к себе забираю, — заявляет мне мой Роман. — И даже не обсуждается.
Щурит глаза.
Вот зря.
— Даже не собираюсь спорить.
С тихим стоном ныряю в распахнутые им объятия.
— Давай ты мне завтра все подробности расскажешь, — прошу его негромко. — Голова еле варит. Ни на что сил уже нет…
Глава 50
ВИКТОРИЯ
Просыпаться совсем не хочется. Кажется, я только-только закрыла глаза. Но настойчивые, нежные поглаживания с каждой минутой всё сложнее становится не замечать.
— М-м-мм… еще пару секундочек, пжа-а-алста… — мычу невнятно, морща нос, и немного меняю положение тела.
Так хорошо и уютненько. Мур-р-р!
Мое идеальное место. Вот бы так всегда.
Но тут кровать подо мной приходит в легкое
