как до жирафа, наконец доходит, что и разговор их был не плодом моего воображения, а произошел в реале.
Это что ж, они меня обсуждали?!
Ну, оф-ф-фигеть!
— О, Викусь, проснулась? — подруга как ни в чем не бывало отворачивается от моего капитана и демонстрирует три пустых стакана. — Ируська клубничный мохито заказала сделать. Будешь с нами за компанию?
— Угу-мс, — киваю ей, добавляя «спасибо», и перевожу взгляд на своего мужчину. — Прости, Ром, сама не заметила, как того-этого…
Он улыбается, приближаясь, и подсаживается на край, немного меня тесня.
— Мне нравится твоё «того-этого», — подмигивает. — Ведь это значит, что ты расслабилась и отдыхаешь, а не ломаешь себя, пытаясь засунуть в какие-то рамки.
— Нет, не пытаюсь, — соглашаюсь, зевнув в кулачок. — Я с тобой с первого дня знакомства была и остаюсь сама собой, не стремясь казаться лучше или хуже.
— Знаю. И ценю.
Наклонившись, Рома касается своими губами моих. Сначала легко, едва ощутимо. Поглаживает и посасывает нижнюю, потом проделывает то же самое с верхней. И, освоившись, углубляет натиск, пуская в ход язык, пока я бессовестно не забываю, что мы не одни.
— Уф! Ребят, пара огнетушителей в доме есть, так что можете продолжать отжигать, не стесняясь, но может, все же попробуете шашлычок? — подкалывает нас Егор.
Муж Галинки, слегка приседая под тяжестью тазика, тащит к столу реально большую гору жареного мяса.
— С удовольствием попробуем! — соглашается с ним Роман. Но, прежде чем встать и пойти помочь, снова наклоняется и дарит мне еще один короткий, но сладкий поцелуй.
Мужчины исчезают в беседке, где накрыт по истине королевский стол. До слуха то и дело долетает их негромкий разговор, перемежающийся смехом.
Слушаю и сама улыбаюсь. Хорошо-то как.
— А я арбуз и дыню нарезала, чтобы пятьсот раз не бегать, — хвастается Иринка, выходя из летней кухни с подносом в руках.
— Вот молодец! — хвалю ее, спуская ноги на землю и принимая сидячее положение. — А Галинка коктейли смешивать ушла. В общем, все при деле, одна я, как королева.
— Ой, да ладно, Вик, отдыхай. Будто мы тут все перетрудились.
Через десять минут дружно занимаем места за столом. Едим, пьем, общаемся.
Мне нравится, как легко и непринужденно вливается в нашу тесную компанию Рома. Еще вчера он был для всех кроме меня незнакомцем, а сегодня уже свой. Шутки и смех не затихают. Вспоминаем и студенческие годы, и курьезные случаи на работе, и приколы на отдыхе. У Ромки последних особенно много, и рассказывает он так, что заслушаешься.
И я заслушиваюсь, а взгляд между тем то и дело соскальзывает на вазы, где стоят три невозможно красивых и непохожих друг на друга букета.
Появление Романа на даче Соболевых было ярким. Он приехал знакомиться с моими друзьями не только с цветами для меня, но и с цветами для моих подруг тоже. А еще была корзина фруктов и деревянный ящик с каким-то убойным алкоголем для Егора. Тот, когда понял, что ему презентовали, охал и ахал громче нас, девочек, впечатленных букетами.
В гостях остаемся с ночевкой. На следующий день запланирована баня. И как-то так это естественно получается, что никто, пожалуй, кроме меня, не удивляется тому, что нам с Ромой выделяют одну комнату на двоих.
Доползаем до кровати только в начале второго. От смеха болят и животы, и скулы, но настроение великолепное.
— У тебя классные друзья, Вик, — произносит негромко Рома, откидывая прочь одеяло и пальцем подманивая меня к себе ближе.
Скидываю с себя все лишнее и забираюсь на постель.
— Они больше, чем друзья, Ром, они — семья, — шепчу ему в губы, прежде чем разделить один воздух на двоих… и не только его.
Новый день наступает в начале десятого. Отдыхаем не менее ярко, чем в предыдущий. Банька, веники, купание в пруду. Холодный домашний квас, копченая рыбка.
Домой собираемся только в начале седьмого вечера.
Уже перед самым отъездом молчавший почти сутки телефон вдруг оживает.
— Свекор звонит, — произношу недоуменно, отвечая на вопросительный взгляд Галины. И принимаю вызов. — Слушаю, Сергей Данилович.
Мой голос звучит нейтрально. Мы со старшим Бардиным с того дня, как он отправлял меня на отдых, больше ни разу не разговаривали. Я, грешным делом, надеялась, что уже и не придется.
Ошиблась.
— Вика, здравствуй! Ты за Мариной во сколько приедешь? — спрашивает отец Анатолия сухим деловым тоном.
Вообще не собиралась к ним ехать. Дочка еще час назад отписалась, что сама до дома доберется на восьмичасовом автобусе, как делала весь последний год.
Это и озвучиваю.
— Нет. Так не выйдет. Приезжай, — не предложение. А самый настоящий приказ. — Поговорить надо.
Ему надо. Не мне.
Мне от души хочется послать свекра лесом. Вот вроде неконфликтная, но заранее чувствую, что ничего путного из разговора с ним не выйдет. И настроение он мне точно испортит своими нравоучениями.
Чувствую, но не посылаю. Уважение к старшим — не пустой звук.
Наморщив нос, бросаю взгляд на часы.
— Примерно через полтора часа у вас буду.
— Ты на машине ведь, верно?
— Да, на машине.
— Хорошо. Только по Лесной не езди. Там ремонт. Через Пригородный сворачивай и дальше по Дачному проезду. Поняла?
— Да, поняла. Поеду по Дачному, — повторяю, соглашаясь, и первой сбрасываю звонок.
Запихиваю телефон в карман и ловлю серьезный взгляд Ромы.
— Что он от тебя хотел, Вика? Весь разговор дословно можешь повторить? — вопрос странный, но просьбу его выполняю.
Повторяю, мне не сложно. Рома выслушивает очень внимательно и с кем-то тут же созванивается, что-то обсуждает.
И вроде бы всё хорошо. Друзья рядом, солнце по-прежнему светит ярко, облаков на небе нет, но напряжение, что повисает в воздухе, напоминает предгрозовую погоду.
А все дальнейшие события смахивают на какой-то сюр.
Глава 48
ВИКТОРИЯ
— Ирин, — обращается Роман к Федоровой, убирая мобильный в карман, — планы меняются. Вика не сможет подхватить тебя до города. Скажешь адрес, я вызову такси.
— Да не надо, я и сама справлюсь, — спокойно реагирует подруга. Будто не услышала ничего странного.
Зато я не скрываю недоумения.
— Ром, почему не смогу? Смогу, конечно же. Мы с Иришкой на машине приехали, на машине и назад, тем более, по пути…
— Ты за руль не сядешь! — прерывает он жестко.
Смотрю на него. Он на меня. И если я ничего не понимаю, то в его взгляде пылает твердая решимость.
— Я запрещаю тебе рисковать.
— Рисковать? Мне? Рома, что происходит?..
— Какие-то проблемы? — молчавший до этого Егор сжимает руку напрягшейся Галины, успокаивающе поглаживает большим пальцем тыльную сторону ее ладони и твердо
