что… Леша. Но он скорее всего уже давно сидит в своем звуконепроницаемом внедорожнике, и может даже злится от того, что я задерживаюсь.
В ужасе чувствую, как Никита все же справляется с пуговицей, выдирая ее попросту вместе с молнией.
— Я посажу тебя! — рычу из последних сил сквозь слезы. — Вот увидишь, урод! Нет, хуже… я тебя убью, Трусов!
— Попробуй, — усмехается гнида и тянет с меня трусы.
— Нееет! — взвизгиваю и в ужасе зажмуриваюсь, желая немедленно проснуться, и чтобы весь этот ужас оказался простым кошмаром, коих у меня и без того было с лихвой.
Но сейчас вся мерзость происходящего слишком натуральна. В нос бьет блевотный запах немытости, и грязные руки шарящие по моему телу вызывают рвотный рефлекс.
Хоть бы меня уже стошнило, может хоть так удастся отделаться от этого мудака.
Сознание мечется в панике, но я все еще пытаюсь сообразить, как мне спастись. Насколько помню в углу этого тесного тамбура всегда хранились грабли с тяпками, которыми бабули из нашего дома приводили в порядок клумбы, значит возможно спасение где-то рядом. Вот только я ничего не вижу из-за того, что этот урод пытается облизывать мою шею.
— Клянусь, убью, — шепчу из последних сил, — если ты сейчас же не остановишься…
— Силенок не хватит, — усмехается ублюдок, и судя по звуку уже расстегивает свои штаны.
Не позволю. Ни за что.
Шарю рукой по стене рядом с собой, и даже уже нащупываю держак от грабель, как вдруг:
— Зато у меня хватит…
Глава 41. Марьяна
Никита довольно резко отлипает от меня, и буквально впечатывается в стену.
Я успеваю только заметить пару ледяных и до одури разъяренных глаз, которые окидывают меня каким-то диким взглядом. И скукоживаюсь вся от унижения, пытаясь прикрыться. И будто сквозь вату слышу звуки… даже не драки. Нет. Одностороннего избиения. Ведь силы тут явно не равны. Примерно как у меня против урода Никиты. Такие же у этого подонка перед закаленным в боях офицером.
— Ты щас умрешь, сука! — рычит Леша, продолжая лупить эту скотину.
— Простите! — едва разборчиво воет Никита в промежутках между ударами. — Прошу! Я не хотел! Просто перебрал!
— Не у меня прощения просить надо, мразь! А у девочки, которую ты тронуть посмел. Я те щас все зубы выбью, сожрать заставлю, а потом ты еще послушаем твои извинения! Перед смертью.
— Не надо! — Никита визжит как парась. — Пощадите! У меня мать больная. Она не переживает.
— То, что у нее сын ублюдок она ведь как-то пережила, — хладнокровно цедит Леша. — А от говна избавиться тем более переживет…
Меня колотит от страха. И ноги больше совсем не держат. Сползаю по стенке, чувствуя, как в глазах темнеет. Но меня в ту же секунду вдруг подхватывают сильные руки:
— Тише, тише, маленькая моя, — Леша судорожно убирает растрепавшиеся волосы с моего лица. — Скажи мне, где болит? Что он успел сделать? Он…
Понимаю, что в темноте подъезда Леша даже не понял, как далеко успел зайти этот скот. И судя по тишине ощущение, что он попросту убил этого урода.
Качаю головой, не в силах выдавить и слово.
Мне страшно. От того, что он мог убить кого-то из-за… такой как я. Ведь ему не нужны проблемы из-за какой-то там девицы.
Кажется я заразная. Стоило ему подойти достаточно близко, как от точно заразился всеми моими проблемами. Я просто катастрофа ходячая…
— Ну же, не молчи, Марьянушка, — он почему-то принимается беспокойно гладить мое лицо своими шершавыми пальцами. — Скажи, хоть что-то, милая…
А мне отчего-то сейчас так хорошо становится. Будто и правда все кошмаром было. А теперь вот сон так внезапно сменился. Так резко, что я не успеваю осознавать его.
Одно точно знаю. Что беспокоит как всегда…
— Г-где Софка? — выдавливаю едва слышно.
— В порядке твоя Софка, — кажется он даже выдыхает облегченно, стоит мне голос подать. — Сидит, новое автокресло изучает в машине. Иван за ней присматривает. А я подумал тебе помощь может нужна. С вещами. Оказалось и правда нужна. Только с мусором. Ты почему не кричала, глупая? М?! — настаивает он, будто злится начинает. — Почему на помощь не звала, Марьяна?!
— Я пыталась… — шепчу. — Но тут не принято п-помогать.
— Это я понял, пока соседей твоих во дворе расспрашивал, — рычит он раздраженно. — Че сразу-то не сказала, что квартиру твою обчистили? Я бы тогда хоть понимал, что за шваль тебя окружает и одну бы не оставил. Ты должна была сказать!
— Не долж-жна, — дрожу я. — Это ведь не относится к делу.
— К какому нахуй делу, Марьяна?! — он даже слегка встряхивает меня, будто в чувства привести хочет.
— Н-нашему, — передергиваю плечами и заглядываю в его холодные серые глаза.
Потому что Леша молчит и
