почту и пойти налить кофе, когда в дверь постучали.
Оля зашла, улыбаясь, с двумя кружками чая.
— Привет, — сказала она, ставя одну кружку перед Надей. — Ты чего такая счастливая?
— Ничего, — Надя покраснела. — Просто выспалась.
Оля не поверила, но не стала спрашивать. Села на стул напротив, отхлебнула чай и начала рассказывать про свои выходные. Надя слушала вполуха, кивала, иногда вставляла "угу", а сама думала о том, что через стенку от неё сидит Максим. Что он сейчас делает? Смотрит в монитор? Говорит по телефону? Думает о ней?
— Надь, — сказала Оля, — ты меня вообще слушаешь?
— Да, да, — спохватилась Надя. — Ты говорила про…
— Про нового парня, — Оля закатила глаза. — Но ладно, вижу, тебе не до меня.
Она встала, взяла кружку и направилась к выходу, но на пороге остановилась.
— Ты сегодня прямо светишься, — сказала она. — Надеюсь, это из-за хороших новостей, а не из-за того, о чём я думаю.
Она вышла, оставив дверь приоткрытой. Надя сидела, глядя на пустой проём, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Она хотела рассказать кому-то. Лене. Но Лена не поймёт. Или поймёт, но начнёт задавать вопросы, на которые у Нади не было ответов.
Она допила чай, взяла телефон и написала Реалисту: "Всё хорошо. Вы правы, иногда отвлечься полезно". Ответа не было. Он не отвечал уже несколько дней. Надя не знала, обиделся он или просто занят. Или, может быть, у него тоже что-то случилось.
Надя ответила на письма и пошла к Оле — нужно было взять бланки для опроса.
____
Кабинет Оли был маленьким, заваленным бумагами и папками. Надя постучала, не дождалась ответа и зашла. Оля сидела за столом, смотрела в монитор и что-то печатала.
— Оль, мне нужны бланки для опроса. Ты не знаешь, где они?
— В верхнем ящике, — сказала Оля, не отрываясь от экрана. — Возьми, только не перепутай.
Надя открыла ящик, начала перебирать папки. И вдруг увидела папку с названием "Жалобы". Она открыла — на первой странице было напечатано: "Сотрудник жалуется на психолога Надю Соболеву. Тренинг неинформативный, трата времени". Внизу — подпись. Неразборчивая. Надя перевернула страницу. Другая жалоба. Третья. Все напечатаны на одном принтере. Все с одинаковыми подписями.
Она подняла голову. Оля всё ещё печатала, не глядя на неё.
— Оль, — сказала Надя тихо. — Что это?
Оля обернулась. Увидела файл в её руках. И замерла.
— Надь, я…
— Что это? — Надя не повышала голос. Она смотрела на Олю и не узнавала её. Ту самую, которая приносила чай, жаловалась на Галину Петровну, говорила "я за тебя". Ту, которую она считала подругой.
— Надь, я могу объяснить, — Оля побледнела. — Светлана сказала, что если я не помогу, она попросит Галину Петровну меня уволить. Что у меня нет нужных навыков, что меня держат только потому, что я соглашаюсь на любую работу. Я испугалась. Я не хотела…
— Ты не хотела? — Надя усмехнулась. — Ты не хотела, но написала фальшивые жалобы. Ты не хотела, но подбросила мне заявление на стол.
Оля заплакала. Тихо, закрывая лицо руками.
— Я знала, что ты пьёшь чай в кухне. Я зашла, положила, и вышла. Я думала, ты подумаешь на Галину Петровну или на Светлану. Я не хотела, чтобы ты узнала.
Надя смотрела на неё и чувствовала пустоту. Не злость, не обиду — пустоту. Она знала Олю почти три месяца. Делилась чаем, секретами, переживаниями. Спрашивала совета. Считала едва ли не единственным союзником в этой компании.
— Ты поливала мой фикус, — сказала Надя. — Ты единственная, кто заходил ко мне в кабинет, когда меня не было. Ты поливала его, потому что хотела помочь. И я думала, что ты хороший человек. А ты… ты просто прикрывалась.
Она встала, положила файл на стол, повернулась и вышла.
В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза. Внутри всё кипело — не от злости, от осознания. Как она могла не заметить? Как могла не проверить? Она думала, что Оля — подруга. А Оля была просто удобной. Удобной для Светланы, удобной для Галины Петровны, удобной для всех, кто хотел причинить ей боль.
Она открыла глаза, выдохнула и пошла к себе. В кабинете она села за стол, взяла телефон и написала Реалисту: "Я узнала, кто писал жалобы. Это человек, которому я доверяла".
Ответа не было.
Глава 39.
Надя сидела на диване, смотрела в стену и чувствовала, как внутри разрастается холод. Телефон молчал. Максим не позвонил, не написал — как отрезал. Она проверила сообщения раз десять, но экран оставался пустым. Реалист тоже молчал. Его профиль в соцсети был закрыт, аватарка всё та же. Он даже не прочитал её последнее сообщение.
"Ну и ладно", — подумала она. — "Сама виновата. Зачем было писать?"
Она встала, прошлась по комнате, подошла к окну. Внизу горели фонари, кто-то выгуливал собаку, где-то вдалеке слышалась музыка. Обычная жизнь. А у неё внутри всё кипело. Она злилась на Максима за его отстранённость — за то, что уехал, не попрощавшись, даже не поцеловав. Злилась на себя — за то, что не смогла промолчать, за то, что вообще заговорила о Реалисте. И было немного грустно — потому что Реалист не ответил. Наверное, не принял отказ. Или просто не захотел.
Она уже хотела выключить свет и лечь спать, когда вспомнила, что оставила в офисе зарядку. Надя выругалась про себя, накинула пальто и поехала.
_____
Офис был пуст. Охранник на входе кивнул, пропуская её. Она поднялась на второй этаж, прошла по коридору, зашла в свой кабинет. Взяла зарядку из-под стола, уже хотела уходить, когда в дверях появился Сергей — с кружкой кофе в руке и своей обычной улыбкой.
— Наденька, — сказал он. — Ты чего в такой час?
— Зарядку забыла, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— А я вот за кофе, — он поднял кружку. — Ты какая-то не такая. Что случилось?
— Всё нормально.
— Не нормально, — он сел на стул напротив. — Я тебя знаю. Что с Максом?
Надя молчала.
— Слушай, — сказал Сергей, помолчав. — Ты чё с ним сделала? Я помню, когда бумаги о твоём трудоустройстве увидел, там резюме было, я
