клетку наверх. Она
очень тяжёлая. — Она улыбнулась ему.
— Это я могу. — Он поднял огромную клетку и последовал за ней вверх по лестнице.
Правило номер одиннадцать отправилось в мусор.
— Что мы делаем? — спросила я в воскресенье вечером, когда Уэстон подвёл меня к дивану. Ужин был закончен, душ принят, и я устала до мозга костей. Я успела обработать все сегодняшние фото с хелиски, но Чарльз, один из ассистентов-фотографов, умудрился ужасно выставить свет на групповых снимках на вершине подъёмника, и меня ждали ещё два часа работы.
— Садись вот сюда, — сказал Уэстон, указывая на диван.
— Что происходит?
— Просто подожди, — ответил он, уголок губ дрогнул. — И помни, я тут посредник.
Теперь моё любопытство полностью проснулось.
— Саттон, твой выход! — позвал он наверх.
Она сбежала по лестнице в классических брюках и блузке, с идеально уложенными волосами и чёрным ободком. — Ты всё настроил? — спросила она, влетая на кухню.
— Почти, — ответил он, подключая ноутбук к телевизору.
«Презентация Саттон» заливала экран.
— Это PowerPoint?
— Она сама сделала. — Он взял маленький чёрный пульт со столика, пока Саттон возвращалась с подносом.
— Шоколадное печенье и молоко, — сказала она, ставя поднос. — Потому что каждая хорошая презентация должна идти со снеками.
— Да? — Я тут же схватила печенье. PowerPoint или нет, печенье не пропадёт.
— Да. — Саттон повернулась к Уэстону, и он передал ей пульт.
— Удачи, ребёнок. — Он уселся рядом со мной, и я поджала ноги, чтобы иметь предлог опереться коленом на него.
— Это для школы? — спросила я, глядя на экран. — Ты на мне тренируешься?
— О нет. — Она покачала головой, встав сбоку от телевизора. — Это только для тебя. — Она взглянула на Уэстона, сглотнула, и он ободряюще кивнул.
Что эти двое задумали?
— Ты это видел?
— Нет. — Он откинулся, положив руку на спинку дивана за моей головой.
— Мама, — начала Саттон, выпрямившись. — Ты растила меня здесь, в Мэдигэн-Маунтин, с самого моего рождения. — Она нажала кнопку, и на экране появилась следующая страница — фотографии, где она ещё младенец: одна, где она стоит в снегу сразу после первого дня рождения, её комбинезон был больше её самой. На другой мы обе, я в парке фотографа, а она пристёгнута ко мне на спине под козырьком.
Ох, тяжёлые были времена.
— Склоны — мой второй дом.
Клик и фотографии от её трёхлетия до девяти лет в экипировке.
Я жевала печенье, и подозрения росли.
— Как ты знаешь, я тренировалась с экспертом по бэккантри последние два месяца.
Новый слайд — она и Уэстон на горе, мои любимые фото.
Я подняла бровь, направление презентации стало слишком ясным.
Она нервно переминалась, но кликнула дальше. На экране цитата. — Саттон Торн невероятно одарённая юная лыжница… — прочитала она. — Это слова Уэстона.
Я бросила на него медленный, выразительный взгляд.
Он поднял руки. — Это было просто для заявки.
— С учётом этого, — она щёлкнула дальше, — я предлагаю вам, моя мама, подписать следующее разрешение, чтобы я могла вступить в окружную команду по биг-маунтин. — Она быстро подбежала к столу и взяла папку, которую я даже не заметила, вложив её мне в руки.
Я тяжело вздохнула, но всё же открыла папку. Вся заявка была заполнена до последнего пункта, и, как назло, там действительно была цитата Уэстона — написанная его собственным почерком.
— И ты, Брут14? — прошептала я, бросив на него весьма выразительный взгляд.
— Эй, я просто помогал привести всё в порядок, — сказал он, а его рука опустилась чуть ниже, и я облокотилась на неё.
— Моё предложение хорошо проработано, и я свела причины для “нет” к минимуму. — Клик. Стоимость. Меня чуть не стошнило. — Поскольку я начинаю на два месяца позже, тренер снизил взнос до более приемлемой суммы.
Появилась новая сума.
Мы с дочерью жили в разных мирах, когда речь шла о слове «приемлемо».
— Я также поговорила с… — она посмотрела на экран — директором хелиски программы “Мэдиган-Маунтин”, — прочитала она. — Он сказал, что если я буду единственной представительницей Мэдиган из биг-маунтин, я могу получить спонсорство.
Мой рот открылся. — Просто помогал привести в порядок?
— И какие условия? — спросил Уэстон.
Саттон нахмурилась.
— Условия, — повторил он. — Какие условия?
— О! — Клик. — Я, Саттон Торн, буду держать успеваемость, ухаживать за экипировкой и получу разрешение мамы.
Я закинула печенье в рот. На вкус как поражение.
— Я знаю, что у тебя есть опасения. — Картинка с желтой лентой. — Мой папа погиб до того, как я успела его узнать, поэтому ты волнуешься о моей безопасности всю жизнь.
Я поперхнулась. Уэстон похлопал меня по спине и сунул молоко. Пара глотков и воздух снова прошёл. — Это немного неуместно, тебе не кажется?
— Почему? Он мой папа. — Клик, статистика. — Смотри, в прошлом году в Колорадо погибло всего одиннадцать лыжников, и ни одного младше четырнадцати… — Она начала качать головой, глядя на Уэстона — тот яростно мотал головой.
— Не помогает, — пробормотал он.
Ну это уже фарс.
— О. Ладно. — Клик. — А вот статистика по ДТП в разы выше, так что куда вероятнее погибнуть по дороге на трениро…
— Это тоже не помогает, — застонал Уэстон.
— Тогда… в школу, — выкрутилась она.
То, что дочь думает, будто статистика хоть как-то уменьшит мои страхи было настолько абсурдно, что я рассмеялась.
Саттон приняла это за хороший знак. Клик, график посещений.
— Поскольку Уэстон тренирует меня по вечерам, тренер сказал, что я должна приезжать всего раз в неделю.
Мои брови подскочили. Это меня беспокоило. До Брекенриджа сорок минут, а у меня времени в обрез.
— Но я уже решила и это. Я нашла себе водителя. — Она взглянула на Уэстона.
Я медленно повернулась к нему.
Он пожал плечами. — Она спросила. Я согласился. Это раз в неделю.
— А соревнования… в этом году у меня есть шанс попасть только на два. Одно в Бреке, другое в Стимботе в конце марта. Так что у тебя будет достаточно данных, чтобы решить. — Клик. — И последнее. Надо попробовать всё хотя бы раз, чтобы знать, нравится ли тебе. Это твои слова, мам.
Ну. Дерьмо.
Она нажала последний слайд. На табличке было написано: пожалуйста.
Я выдохнула. Дни, когда я могла держать её в безопасности в маленьком снежном шаре, который создала специально для неё, закончились. Я могла сказать «нет», но тогда она вернётся в следующем году и спросит снова. Или, что хуже, перестанет спрашивать и просто начнёт делать.
— Ты так сильно этого хочешь, что сделала целую презентацию? — спросила я.
Она кивнула. — Это всё, чего я хочу.
Боже, как
