и я наслаждаюсь тем, как оно срывается с ее языка. Хочу, чтобы оно осталось там навсегда – как татуировка, как клеймо.
Я подхватываю ее за талию, не отрывая губ от ее губ, и переношу к дальнему углу кладовой, усаживая на морозильник. Когда мои руки скользят вниз, к ее бедрам, она без тени стыда раздвигает ноги.
Такова Стоун – без запретов, без сомнений. Она знает, чего хочет, и добьется этого любым способом. А я – тот счастливый ублюдок, который вытянул золотой билет и теперь исполняет каждую ее прихоть.
Когда мои пальцы натыкаются на влагу, сочащуюся по ее коже, я теряю остатки самообладания. Опускаюсь на корточки, оттягиваю в сторону ее трусики и притягиваю ее к себе, жадно впиваясь в сладкий, как мед, персик. Ее киска – единственное, что мне нужно для выживания. Я вылизываю ее дочиста, пока язык не находит бугорок, дрожащий от нетерпения. Я играю с ним медленно, дразня, вынуждая ее вцепиться в мои волосы и требовать, чтобы я довел ее до безумия.
Как только она сдается и выпускает на волю своего внутреннего демона, я набрасываюсь на ее тугую дырочку, поедая ее с таким рвением, что ее стоны прорываются сквозь стены кладовой. Когда Стоун уже на грани, я добиваю ее: прижимаю язык к клитору, а пальцы вгоняю глубже, изгибая их так, чтобы нащупать ту самую точку, от которой она увидит весь мир – и даже то, что за его пределами.
— Финн! – кричит она, скача на моем лице, словно отодвигая все свои прошлые оргазмы в конец списка и объявляя этот – единственно достойным.
Я не тороплюсь, давая ей насладиться каждой секундой, пока мой твердый член томится в ожидании второго раунда.
Она пытается выпрямиться, еще не отдышавшись. Но прежде чем она успеет сказать то, что я думаю, я опережаю ее – хватаю за горло и впиваюсь в губы так, что ее дыхание снова сбивается. Прижимая большой палец к ее шее, я цепляюсь взглядом за ее затуманенные глаза и рычу:
— Мы еще не закончили.
Она уже пыталась сбежать однажды – в ту ночь, когда я привел ее в свое убежище. Но если думает, что во второй раз я отпущу ее так же легко, то сильно ошибается.
На этот раз решаю я. Мне не нужны ее дерзкие слова – разве что для того, чтобы шептать их мне в губы. Мне нужно только одно – погрузиться в ее мокрую, дрожащую плоть. И я не выйду из этой комнаты, пока не овладею ею полностью.
Я поднимаю ее и разворачиваю, заставляя наклониться над морозильником. Ее мини-юбка задирается, обнажая упругую попку, по которой я не могу не шлепнуть, обещая однажды уделить ей должное внимание. Второй шлепок оставляет алый след, и мне нравится, как дрожит ее плоть. Может, в следующий раз я отшлепаю ее так, что отпечаток моей ладони останется навечно – метка для следующего ублюдка, который посмеет к ней подойти.
К черту следующих ублюдков! Она моя.
— Финн? – бормочет она через плечо, покорная, с трясущимися ногами, но крепко держится за морозильник, давая мне полную власть.
Боже, я влип.
Ворчливая Стоун безумно меня заводит, но похотливая Стоун просто убивает.
— Тссс, я держу тебя, – говорю я, засовывая пальцы под резинку ее трусиков и разрывая их в клочья.
Но не выбрасываю их – вместо этого заталкиваю ткань ей в рот, прикрывая ладонью.
— Чтобы не шумела, – шепчу, кусая мочку ее уха и чувствуя, как учащается ее дыхание. — Не хочу, чтобы какой-нибудь любопытный мудак нам помешал.
Она кивает, прикрыв глаза, а затем нагло виляет передо мной задницей, словно предлагая снова упасть на колени и впиться зубами в эту сочную плоть.
Но сначала кое-что поважнее.
— Ты чиста, Стоун? Принимаешь таблетки? – спрашиваю я, и в ответ получаю слабый кивок. — Хорошо, потому что я собираюсь взять тебя без защиты. Ты не против?
Ее приглушенный удовлетворительный вздох заставляет мой член одобрительна пульсировать. В награду я шлепаю ее по второй ягодице, на этот раз чуть сильнее.
— Хмф, – бормочет она сквозь кружево в зубах.
Мне нравится, что она чувствует собственный вкус – тот самый, сладковатый, который все еще танцует на моем языке. Я задираю юбку выше и раздвигаю ее ноги шире. Провожу пальцем вдоль влажного входа, проверяя готовность, и ее сдавленные стоны лишь распаяют меня сильнее. Больше нет сил терпеть и я меняю позу, чтобы коснуться головкой ее половых губ. Провожу по ним, смазывая, и без предупреждения вхожу в нее до предела. Ее голова запрокидывается, а мой лоб упирается в ее позвоночник.
Черт! Кожа к коже – она чувствуется еще лучше, чем я себе представлял.
Господи, Стоун.
Я начинаю медленно, давая ей привыкнуть к моим размерам, но уже через мгновение она сама прижимается задницей к моему животу, пробуждая во мне зверя. Я подчиняюсь ее безмолвному приказу и вхожу в нее без жалости. Без пощады.
Ее животные стоны, заглушаемые трусиками во рту, звучат для меня как песня. Я вбиваюсь в нее, шепча, как великолепно она выглядит, когда принимает меня. Я не мастер сладких речей, но сейчас они льются из меня, как водопад желания.
Ощущение ее киски, сжимающей мой член, сводит меня с ума. Чувствуя приближение развязки и не желая оставлять ее без награды, я начинаю тереть ее клитор, не прекращая яростных толчков. Когда она кончает, ее подавленный трусиками крик все равно достаточно громок, чтобы выдать нас, и я успеваю вытащить и кончить ей на спину.
— Блядь, – выдыхаю я, впечатленный лужицей на полу под нами.
Твою мать, как же это сексуально. Эта женщина точно меня погубит.
Ее тело еще дрожит от отголосков оргазма, когда я вынимаю кружевную ткань из ее зубов и вытираю сперму с ее задницы. Она отворачивается после того, как
