— Отвези меня к бабушке, — еле выдавила Ира.
Знакомый с детства подъезд встретил тишиной, недавно помытыми лестницами. Из пятой квартиры, как всегда, тянуло запахом пирогов — соседка-повариха ушла на пенсию и посвятила себя откармливанию большого семейства.
Хоть бы кто-нибудь оказался дома! Уезжая к Олегу. Ира бросила на стол ключи, не собираясь сюда возвращаться. Ненадолго ее хватило!
Дверь открыла бабушка.
— Наконец-то, — сказала она и заплакала.
А Ира заплакала тоже.
Они втащили ее сумки.
— Похудела-то как! — вздохнула бабушка. — Пойдем, я тебя покормлю.
Ира уплетала наваристую уху и почему-то не чувствовала никакого токсикоза.
— Ну что, наигралась во взрослую жизнь? — строго спросила бабушка, сидя напротив.
И Иру почему-то эти слова никак не задели.
— Вот дедушка-то будет рад! Места себе не находил. — Бабушка уже накладывала второе.
Вечером пришла мама. Выслушав бессвязные Ирины причитания вперемешку со слезами, она сказала:
— Ну, что ж, отрицательный опыт — тоже опыт. Не порти себе жизнь. Срок еще позволяет сделать аборт. Я договорюсь.
И, притянув дочь к себе, погладила ее по голове:
— Дурочка моя, сколько тебе еще всего предстоит… Только умоляю, смой эту жуткую краску. У тебя ведь такой красивый цвет волос.
Глава тридцать первая
По вечерам каждый из них торопился домой. И неважно, кто чем потом занимался и где находился — в общей комнате, в своей или на кухне. Ощущение, что теперь они вместе, что в их маленьком мирке каждый получает свою долю теплоты, понимания, поддержки, не покидало Лену с тех пор, как ее семья воссоединилась. Она чувствовала себя здесь главной, центром вселенной, вокруг которого только и могли функционировать ее мужчины, включая кота. Последнее время Лена пришла к выводу, что семейную жизнь нужно выстраивать кропотливо — по крупице, по кирпичику. Работа эта может быть неблагодарной, с трудом возведенное здание может, подобно карточному домику, разлететься в любую минуту, но — ничего страшного. Значит, надо убрать мусор и начать все сначала. Строить, строить и строить. И ключ от счастья любого семейного очага находится в руках у женщины. Ни один мужчина, Лена была уверена, не способен на такую скрупулезную застройку.
Она гладила белье, Саша играл с Цезарем, а Ванька с кем-то уже целый час трепался по телефону. Тихий семейный вечер оживлял работающий телевизор. На первом канале началась игра «Кто хочет стать миллионером?».
Они с Сашей дружно ответили на первые смешные вопросы, пока ведущий не задал очередной; кто в сказке Л. Толстого носил серебряные часы — Артамон, Пьеро, кот Базилио или Мальвина?
— Конечно, кот! — сказала Лена.
— Артамон, — возразил муж.
Участник игры тоже сильно сомневался в том, хорошо ли он помнит детскую сказку.
— Это же очевидно, — развивала свою мысль Лена. — Не обязательно и книжку знать. Мальвина и Пьеро — бедные куклы-актеры. Откуда у них серебряные часы? Артамон — животное. Получается, что часы носил Базилио.
— А Базилио — не животное? — заинтересовался Лениной логикой Саша.
— M-да… Зато он — бандит и авантюрист. Способен на кражу ювелирных изделий.
— Базилио, моя дорогая, — нищий в лохмотьях. Бомж по-нашему. Человек без материальных ценностей.
Они чуть не пропустили правильный ответ.
Саша праздновал победу.
— Женская логика — вещь совершенно необъяснимая, — поставил он точку в их интеллектуальном соревновании.
— А если хочешь знать, — не уступила ему Лена, — то это вообще не Толстого сказка. Он ее переписал у Карло Коллоди.
— Все равно один — ноль в мою пользу.
— Почему это мужчины даже в мелочах так стремятся к умственному превосходству?
Саша отпустил кота, подошел к Лене, чмокнул ее в щеку и сказал:
— Еще кто-то из великих утверждал: женщины бывают прелесть какие дурочки и ужас какие дуры.
— Остряк-самоучка. Вот интересно: ты каких больше любишь — умных или глупых?
— Конечно, умных. Но ведь умных женщин не бывает.
— Саш, а серьезно…
— Лучше всего, когда женщина красивая.
— Так я и подозревала.
— Запав на ее внешний вид, при ближайшем рассмотрении начинаешь понимать, что ничего, кроме этого вида, в ней нет. И стараешься смыться.
— И где ты этот опыт получал?
— Ну что ты, в самом деле, пристала! Каков вопрос — таков ответ. Лучше чаю пойдем попьем. Кончай со своим бельем!
— Нужно говорить «с нашим бельем», Сашенька.
Лена выключила утюг, собрала гладильную доску — ей и самой порядком надоело это занятие. И вдруг поймала себя на мысли, что такой невинный разговор с мужем еще несколько месяцев назад мог запросто привести к семейному скандалу. Из добродушных Сашиных шуток она бы вывела заключение, что он всячески старается унизить ее, поставить На место, подчеркнуть свое превосходство. Сколько же лет нужно прожить вместе, чтобы понять, что семья — не то место, где надо стремиться доказать, что именно ты — пуп земли, а другому отводится лишь роль сожителя, который должен не только подчиняться, соглашаться и смотреть на тебя снизу вверх, но и признавать это публично.
Она прошла на кухню, где Саша уже включил чайник, а сейчас резал хлеб, и подумала, что все-таки и рановато появилась у него лысинка, вылез животик. Но все эти недостатки казались такими родными и милыми что она не удержалась — обняла мужа сзади, поцеловала в шею.
— Ты не выпила сегодня? — обернулся он.
И Лена увидела, как приятно ему такое проявление чувств, не столь частое со стороны супруги.
— Ванька! — крикнула она в пустоту квартиры. — Иди чай пить!
На пороге нарисовался сын. Последнее время из его уха исчезла серьга. Отцу он признался, что сдуру, но неопытности повесил со на ту сторону, куда обычно помешают украшения представители нетрадиционной ориентации. И пару раз «гомики» действительно принимали Ваньку за своего, пытались завязать с ним знакомство.
— Теперь второе ухо проколешь? — спросил Саша.
— Лень. Возни много. Эта дырка потом воспаляется. чем-то мазать надо. А серьга ночью спать мешает. Как девчонки все это переносят?
Ваня прошел на середину кухни и остановился.
— В ногах правды нет, — сказала Лена. — Садись. Чего стоишь?
— Ко мне тут зайдут сейчас, — помялся сын. — По делу. Так что вы еще одну чашку поставьте. Я вас кое с кем познакомлю.
И тут же в прихожей раздался звонок.
— С кем это он нас знакомить собрался? — недоуменно спросила Лена.
— А я знаю? — пожал плечами Саша.
Перешептывания в коридоре заставили родителей напрячь слух. Второй голос был явно девичий, и это обещало необычное знакомство.
Лена быстро поправила волосы.
— Переодень футболку, — скомандовала она Саше.
— Перебьются, — ответил он. — Сядь и перестань суетиться.
Наконец в проеме кухни появились, держась за руки, две юные фигурки. Как странно было видеть собственного сына, только что казавшегося совсем мальчиком, рядом с тоненькой симпатичной девушкой в уродующих ее широченных брюках «унисекс» со множеством карманов. Словно Ванька в мгновение ока превратился в мужчину, способного взять на себя ответственность за это юное существо.
Сцена появления парочки показалась Лене столь трогательной, что у нее защипало в глазах.
— Знакомьтесь. Это Света.
— Очень приятно, — сказали вместе Саша и Лена.
Света лишь смущенно улыбнулась.
Пока пили чай, Ванька не закрывал рта. Такого потока красноречия у собственного сына родители никогда не наблюдали. Они узнали, что Света учится в параллельном классе, идет на «серебряную» медаль, что она много лет занималась спортивной гимнастикой, но однажды, делая сложный переворот, упала с бревна, получила травму и со спортом распрощалась. Что поступать Света собирается в медицинский институт, потому что все в ее семье — врачи. И что он, Ваня, проникся идеей, как это благородно — лечить людей, а потому размышляет сейчас, не пойти ли ему в стоматологи: и заработать можно, и родителям на старости лет обеспечить качественные вставные челюсти.
