Романом и Ром Ромычем.
Была ли я рада таким новостям?
Да. Однозначно.
Тем же вечером романтический ужин своему мужчине по этому поводу устроила. Благо, Маришка на полтора месяца свинтила в летний лагерь с подружками, а я на это время перебралась жить к Роману.
— У тебя сердце есть, Вика? — нудит Бардин. — Мой отец просто заигрался. Это возраст.
— Это срок! — припечатываю строго. — А по поводу сердца — да, Толик, оно у меня есть, не сомневайся.
— Погоди-ка, а может это ты мне так мстишь? За измену? — шипит он вдруг, будто свою личную Америку открыл.
Не могу удержаться. Запрокидываю голову и от души смеюсь.
— Бардин, да плевать я хотела на тебя с высокой колокольни. У меня уже давно своя жизнь, яркая и насыщенная, где ты — та самая назойливая муха, которая никак не может угомониться. Но, к счастью, всего через неделю я от тебя окончательно избавлюсь. А по поводу лишних десяти процентов… Анатолий Сергеевич, засунь их себе в то место, которое у тебя постоянно подгорает в страхе, что кто-то тебя оберет.
— Да ты…
— Прощай! — перебиваю, выглянув в окно и заметив выходящего из машины Романа.
Мой мужчина, словно почувствовав, вскидывает голову вверх, безошибочно находит окно моего кабинета, и, улыбнувшись, машет рукой.
Отвечаю ему тем же. Широкой улыбкой до ушей и перебирающими воздух пальчиками.
И только когда Крамор скрывается из виду, ныряя под козырек крыльца, вспоминаю, что Бардин все еще на связи.
— И помни, Толик, всегда помни: я счастлива, что ты мне изменил!
Эпилог
ВИКТОРИЯ
— Обалдеть, сама себе завидую, девчонки, — хмыкает Галина и, перевернувшись на лежаке со спины на живот, тянется к бокалу с игристым. Отпивает глоток, неторопливо раскатывает его на языке и, на секунду зажмурив хитрющие глаза, мурчит, как довольная жизнью кошка. — Конец августа, солнышко, жара, а мы на теплоходе посреди Ладоги девичник отмечаем. Кто бы мог подумать, да, Крамор?!
— М-м-мм, значит, теперь я всё-таки Крамор, а не Лазовская? — смеюсь, подначивая Соболеву.
В браке с Толиком она никогда не называла меня Бардиной. Использовала исключительно девичью фамилию. А тут, надо же, при Ромке исправилась.
— Викусь, ну ты кислятину-то с мороженкой не сравнивай, — назидательно мне выговаривает подруга, еще и пальчиком указательным перед носом помахивает. — Твой Крамор — настоящий мужик, человек слова и дела, сразу видно, что тебя любит. А Бардин — так, смазанная ксерокопия с завышенным самомнением. Одним словом — фу!
— Ой, Галка, как скажешь, так скажешь, — тихонько смеется Иришка. — Но тут я с тобой и руками, и ногами «за». Унылое овно, оно и в Африке унылое овно.
— Идеальный тост. Предлагаю чин-чин за умные мысли!
Соболева протягивает свой бокал Федоровой. Та с ней чокается.
Я присоединяюсь.
— А вообще, девочки, классно это — менять традиции, — добавляет Галина.
— Какие именно? — уточняю я у нее и, выбрав на столике вазочку с ежевикой, утаскиваю ту к себе на живот.
Ей же протягиваю парочку плоских нектаринов, которые она обожает.
— Как какие, Вик? Те самые, — подмигивает наша главная заводила. — Сначала девичник отмечать и только потом замуж выходить, — повертев фрукт и выбрав самый сочный бочок, она откусывает сразу четверть. Прожевывает, едва не урча от удовольствия. Облизывается и с довольной улыбкой продолжает. — То ли дело у нас вышло. Всё наоборот. Мы сначала тебя замуж за Ромыча выдали, а теперь вот с чистой совестью расслабляемся и отдыхаем чисто девочками. Еще и на теплоходе твоего мужа, да целых три дня. Ляпота же, согласись Ириш!
— Соглашаюсь, — поддакивает Федорова.
— Ну вот! — кивает Галина. — Да теперь, когда Ромыч от тебя все равно уже никуда не денется, мы даже стриптизера без зазрения совести и не глядя на наши сорок пять заказать можем.
— Соболева, ты совсем ку-ку? — смеюсь и кручу пальцем у виска. — Какой стриптизер, мы ж посреди Ладоги сейчас. И потом, мне муж за такие выверты по жопе настучит с большим удовольствием.
— Ой, да ладно прибедняться, — подмигивает засранка. — Сначала настучит, затем зацелует. До фейерверков за закрытыми веками. Мать, ну ты чё, как маленькая, ей богу! И потом, мы всегда с тобой сможем сказать, что это для нашей Ирины Семёновны старались. Надо ж нам и ее куда-нибудь пристроить. Федорова, ты, кстати, как? Стриптизера бы заценила?
Иринка едва напитком не давится.
— Ой, да иди ты, Галюнь, лесом, — отфыркивается она и симпатичненько так краснеет. — Куда мне общественный туалет сдался, когда я на прошлой неделе с мужчиной вроде как познакомилась.
— Стоп-стоп-стоп, — машет ладонью Галинка. — Сердце наше дорогое, давай-ка уточним для порядка один момент, ты с мужчиной познакомилась или вроде как познакомилась?
Еще и бровками так ехидно шевелит. Дёрг-дёрг.
Иринка пару секунд смотрит на нее, затем, ничего не говоря, вытягивает губы трубочкой, водит ими из стороны в сторону, скашивает глаза вбок и вверх… возвращает нам внимание и уверенно кивает.
— Познакомилась, девочки, но говорить пока ничего не буду.
— Совсем-совсем?
— А то!
И изображает, будто застегивает рот на молнию.
— М-м-мм, как интересненько, — мурчу и переглядываюсь с Соболевой.
— Пытать будем? — уточняет та, хитро выгибая бровь.
— Не-а, — отрицательно мотаю головой. — Пусть дозреет ягодка, потом сама всё-всё-всё нам расскажет.
— Согласна. Дай пять!
Галинка подставляет мне ладонь, и я тут же по ней хлопаю.
— А у меня, Викусь, к тебе вопросик есть, — Иришка, довольная, что мучить ее мы передумали, меняет тему, — признавайся, солнце, как твоему Ромычу удалось так быстро о росписи договориться? Да еще и в загсе, где даты свадеб чуть ли не на полгода вперед расписаны?
Пожимаю плечами и совершенно честно признаюсь.
— Не знаю, девчат. Я его не торопила, честно. И цели обогнать Бардина со свадьбой, выйдя замуж вперед него, не ставила. Просто мы как-то с Ромой разговорились… — на секунду задумываюсь, потом продолжаю, — у Егора же родителей нет, и Бардин от моих девчонок самоустранился, будто и не отец им вовсе… вот мы и подумали, что у Ланиного малыша мы с Ромой будем единственными дедушкой и бабушкой. В общем… слово за слово, Крамор признался, что он хочет быть дедом внуку или внучке по-настоящему, включая документы. А я расчувствовалась и сказала, что это замечательная идея…
— Ясно! Роман Борисович воспринял твой ответ, как «да», и всё устроил! — подводит итог Иринка.
— Ну так сама видишь, — улыбаюсь и шевелю пальчиками, любуясь игрой света на обручальном колечке, надетом на безымянный пальчик.
— Ох, чую, дед из Романа Борисовича выйдет шикарным, — негромко произносит Галинка, — заботливым и внимательным.
— И я так думаю, — соглашаюсь.
— И
