зовет тихо.
Киваю пару раз.
Нельзя? Но как иначе-то? Когда он так смотрит...
— Все нормально, малыш. Иди.
Доча не уходит сразу. Она еще немного стоит, потом прижимается ко мне в порыве и шепчет:
— Я очень быстро, обещаю!
И мне нечего на это ответить. Она еще нее понимает. Не знает, чего ее мать так испугалась…
А она испугалась самого страшного для любой матери — потерять своего ребенка…
Дверь закрывается.
Мы остаемся наедине.
Анвар стоит близко, его голос тихий…
— Я никогда бы не забрал ее у тебя. Ты же знаешь.
Из груди рвется тихий смешок. Я резко перевожу взгляд и киваю.
— Ну да. Моя история подтверждает, что слепая вера — это плохой советчик.
Решительно вытираю слезы и отступаю от него.
А такое ощущение, что нет… он продолжает так смотреть на меня, будто вечно рядом. Он и рядом. Я ношу его образ под сердцем каждый день. Каждый час и минуту. Каждую секунду.
Иногда мне кажется, что это проклятие…
Так сильно любить невозможно. Зачем ты здесь? Снова хочет разорвать мою душу на части?
Он будто слышит этот вопрос, слегка мотает головой и делает шаг ближе ко мне.
— Не подходи ко мне! — с губ срывается тихий всхлип.
Анвар замирает.
— Не надо так, Надя.
— Не так, а как?! Зачем ты приехал?!
— Ты знаешь зачем.
Слова замирают в воздухе. Они искрятся и шипят, как сотня маленьких молний.
Его взгляд снова опускается на платье, а потом с губ срывается то, что я не могу пережить спокойно…
— Я так мечтал увидеть тебя в белом платье и… ты выглядишь еще красивее, чем во всех моих фантазиях.
Бам!
Слезы окончательно накрывают с головой. Я давлю пальцами на глаза, чтобы прекратить, но только всхлипываю сильнее, а через мгновение попадаю в кокон его теплых рук…
— Тише. Не плачь. Пожалуйста, Надя, не плачь. Я столько должен тебе рассказать… и я сделаю это. На этот раз никаких тайн, только прекрати. Умоляю, любимая… не плачь.
Я не могу понять, о чем он говорит, и не могу его оттолкнуть. Позволяю себе снова быть слабой рядом, и, возможно, это условный рефлекс, но… как же мне хорошо чувствовать его дыхание на своей коже.
Скучала…
Я безумно по тебе скучала…
«А как бы я тебе сказал?»
Анвар; восемь лет
Я дико волнуюсь, когда захожу в наш огромный и до безумия холодный дом. И нет, дело тут не в проблемах с отоплением, само собой. Просто от этих стен хочется бежать.
У меня такое бывает наплывами. Нет, серьезно. Я не чувствую себя лишним в своем доме, и мне здесь всегда рады, но… сегодня совершенно другой случай. Реакция на мое решение известна мне наперед. Это будет непросто, только… иначе я не могу. Рядом с Надей я нашел то, чего мне не хватало… черт, кажется, всю жизнь.
Этого хочу… только этого я и хочу…
Прикрываю глаза на мгновение, а потом разворачиваюсь навстречу тихим шагам. Это мама. Она улыбается мне, тянет тонкие руки, но взгляд ее всегда… наполовину пустой, печальный до боли под ребрами. Я бережно ее обнимаю, целую в обе щеки и говорю, что она выглядит потрясающе.
— Анвар, любимый, — тихо смеется она, убирая за ухо светлую прядь своих волос, — Брось мне льстить.
— Какая лесть, мама? Ты всегда великолепна.
Она смотрит на меня и опять улыбается. А мне больно. Иногда я ненавижу отца за все, через что он ее пропустил, но он — глава семьи. Против его слова пойти нельзя. И нет, не потому, что мне страшно, просто так принято. Да и она будет против. Однажды я пытался… за это получил звонкую пощечину.
— Мы разберемся сами, — жестко осадила она меня, — Не лезь.
И я так до сих пор не знаю, чего она пыталась этим добиться? Защищала кого? Его… или меня?
— Ты к отцу? — тихо спрашивает мама, я киваю и смотрю на лестницу, ведущую на второй этаж.
Мандражирую.
Я, правда, волнуюсь просто дико, но это пережить можно. Полагаю, это даже нормально. Не каждый день ты приходишь к родителям, чтобы рассказать о своих намерениях жениться…
— Он в своем кабинете.
Я киваю.
— Все нормально?
Опускаю на нее глаза. Мне безумно хочется поделиться с ней своей новостью. Рассказать ей про Надю. Побольше. Она знает уже, что я встречаюсь с девушкой. Она знает, что мы живем вместе, но я их пока так и не познакомил. Родители не относятся серьезно к нашим отношениям. Точнее, отец не относится.
Сейчас будет жопа. Я знаю, что бахнет…
— Да, мам. Все… нормально, — отвечаю в тон, а потом начинаю подъем.
В лестнице у нас ровно тридцать пять ступеней. Я хожу в зал и слежу за своей формой, но даже такое мизерное расстояние дается мне сложно.
У двери в его кабинет я замираю.
Он сидит там, внутри. Снова с кем-то собачится по телефону, я слышу. И так еще в двух домах, если что.
Их у него три.
И три жены, отчего у мамы на сердце несколько сотен шрамов. А у меня один. Знаете, этакий шрам-урок? Никогда не поступать так с женщиной, которую я люблю. Это их убивает. Они могут простить, но никогда уже прежними не будут — я это видел, поэтому никогда не сделаю подобного с моей Надей.
Вариантов было куча. Их и сейчас куча, если честно. Взять хотя бы дочь ближайшего партнера моего отца. Регина не отлипает от меня на каждом приеме, пока я жду, что время-необходимого-минимум-моего-пристутсвия подойдет к концу, и я смогу поехать к Наде…
Нет, мне на нее плевать. Мои друзья крутят у виска, ведь Регина — дикий секс, а я этого не вижу. По правде говоря, я вообще никого не вижу больше. Меня замкнуло, и перед глазами всегда стоит только она.
Моя Надя.
Издаю глухой смешок, когда замечаю, что подрагивают пальцы. Я волнуюсь, но я не отступлюсь. Я хочу на ней жениться, и если нужно будет отказаться ради этого от денег — значит, так тому и быть. Не дурак. Заработаю. Придумаю что-нибудь. Мне этого не хочется, по правде говоря. Всю свою жизнь я рос с мыслью, что однажды займу кресло своего отца — я для этого работал, как черт! С гребаной школы! Но потом появилась Надя, и, видимо, приоритеты здорово сместились.
Отец будет против. Это будет скандал. Но я пру до талого, стучусь и жду, пока мне
