пытается жестикулировать, насколько может, не зная жеста для «планы», он его по буквам показывает, и это так мило, что я начинаю сомневаться, уйдет ли эта влюбленность когда-нибудь, или это как татуировка, навсегда вытравленная в груди.
— У меня, вообще-то, все расписано, — я поворачиваюсь к сестре и жестикулирую, говоря вслух. — Если только ты не хочешь чего-то особенно туристического?
Мне всё подходит. — Она улыбается и откусывает огромный кусок стейка.
— О, — Ленни выпрямляется. — Вам стоит попробовать лодочки на веслах в Центральном парке. Мы со Стефаном часто катаемся. Но он ужасен, так что не давайте ему грести. Мы могли бы сводить вас.
У меня на день были планы — шопинг, кофе, книги, еще шопинг, но глаза Слоан становятся с блюдце, когда она видит мой перевод, и я быстро выкидываю свои планы, решая, что лодки — отличная идея.
Когда ужин заканчивается и все сыты до отвала, я выхожу последней рядом с Флетчером.
Я хватаю его за запястье, он останавливается.
— Ты выучил жесты. — Голос у меня, как обволакивающее удивление.
— Я попытался, да. — Он трёт затылок. — Это сложнее, чем я думал. Я предполагал, что ты просто показываешь каждое произносимое слово, но когда я смотрел видео, учитель говорил, что есть, вроде, слова-заполнители? Честно, я еще не все понимаю…
— Флетчер.
Он поворачивается ко мне, та самая застенчивая улыбка, которую я люблю.
— Флора.
— Ты не понимаешь, насколько это для меня важно.
Флетчер качает головой, свет отражается от его круглых очков.
— Ты не понимаешь, что мое желание общаться с твоей семьей — это самый минимум. Я не знаю, к чему ты привыкла от других, но начинай ожидать от меня большего, ладно?
Глава 26
Слово дня: Serendipity (анг. счастливая случайность)
Определение: неожиданно найти что-то хорошее, даже не ища этого.
И вот так мои идеальные планы для приезда Слоан оказались именно такими — идеальными.
Я предложила спать на диване, чтобы отдать ей свою кровать, но около часу ночи она тихо выбралась из моей комнаты и устроилась рядом. Мы свернулись клубком под одеялами с ежиками, и, кажется, моя тоска по дому растворилась за одну ночь.
Мы просыпаемся, когда небо еще глубокого, сонного индиго. Слоан всегда была ранней пташкой, словно у нее аллергия на то, чтобы спать допоздна. Она порхает по квартире, как маленькая птичка, натягивает сапоги и тащит меня за собой. Мы идем прямо в кофейню, где я впервые встретила Флетчера. Она заказывает мятный горячий шоколад, я — латте с ириской, который уже стал любимым у меня, Ленни и Стефана.
С теплыми бумажными стаканчиками в руках мы гуляем по Парк-Слоуп. Слоан делает примерно десять тысяч фотографий всех коричневых таунхаусов на Сент-Джон, Линкольн и Беркли-Плейс. Деревья роняют листья вихрями ржавчины и охры, и тротуары покрыты шуршащим ковром под нашими сапогами. Район теперь полностью готов к Хэллоуину — тыквы, сложенные, как скульптуры, фальшивые паутины, сверкающие утренней росой, и маленькие привидения, покачивающиеся на железных заборах.
Слоан радостно затаскивает меня в маленькие магазинчики: магазин под названием Denim, где продают только джинсу; независимую книжную лавку с подержанными книгами и экземплярами с подписями местных авторов — я проверяю, есть ли книги Седрика; хотя их много, никаких автографов или сведений о нем продавцы не дают; и винтажный магазин с самыми чудными шляпами и сумками. Мы примеряем их все, а она снимает миллион фотографий меня в красных очках-сердечках с эффектом «point-five», где у меня крошечная голова и огромные ноги.
Мы садимся на короткий маршрут автобуса до арки Гранд-Арми-Плаза к северу от Проспект-парка. Берем два хот-дога с горчицей и садимся на скамейку. Мы едим медленно, наблюдая, как Бруклин живет своей жизнью: бегуны, коляски, пары, идущие за руки, сплетенные пальцы. Машины сигналят, собаки лают друг на друга, младенцы смеются и плачут — мир вокруг нас размытый калейдоскоп.
Слоан что-то жестикулирует между укусами. Ей нравится чье-то пальто. Она спрашивает, не стать ли ей водителем Uber, когда она переедет сюда. Мы выглядим как туристы? Или уже как местные? Ее руки летают быстро, легко, словно маленькие птицы в ветреном небе.
Когда мы готовы идти дальше, она возвращается к ларьку и берет нам еще по хот-догу и одну коричную булочку на двоих. Мы прогуливаемся до Проспект-парка, я могла бы показать ей то самое место для чтения, куда меня водит Флетчер, но это почему-то кажется предательством и идем вокруг озера, пока она рассказывает про парня, с которым встречается уже месяц.
А как же Флетчер? Вы же не вместе?
Я делю булочку, отдаю ей половину, а свою зажимаю под мышкой, чтобы жестикулировать.
Он для меня важен.
Она смотрит прямо, без выражения. Я пожимаю плечами.
Мне нравится наша дружба. Он мне нравится. Я не люблю перемены. Думаю, мы учимся развиваться, не распадаясь.
Она кивает — сначала резко, потом мягче. Ее взгляд следует за ребятами, пинающими листья. Мы идем дальше, последние крошки сахара сыплются на пальто, холод щиплет щеки, напоминая, что город в своем вечном движении.
К часу дня мы садимся на поезд 2/3 от Гранд-Арми-Плаза до 59-й и идем к лодочной станции в Центральном парке. У входа нас уже ждут Ленни, Стефан и, конечно, Флетчер.
— Как день? — спрашивает он, пока мы идем к лодкам, следуя за остальными, будто они тут хозяева.
— Идеальный, — улыбаюсь я. — Кажется, я поняла, как здорово будет, когда она окончательно переедет. Я переживаю за нее, знаю, что не должна, потому что она и так лучше меня справляется с людьми. Но я ворочаюсь ночами, представляю, как будет выглядеть ее жизнь, ведь люди могут быть жестокими, а она… она справится, но я все равно…
— Я знаю. — Он подает мне весло, наши пальцы касаются, и тепло пробегает сквозь рукава моего свитера прямо по коже.
— Но видя, как она сегодня так легко справляется… Даже понимая, что не все будет идеально, просто видеть, как она живет свободно — это как благословение, понимаешь?
Он кивает и берет свое весло. Солнце пробивается сквозь золотую листву, вода сверкает, как расплавленный янтарь. Легкий ветер поднимает рой листьев, и они ложатся на озеро медным кружевом.
— Ты хорошая сестра, — Флетчер подталкивает мое весло своим. — Ей повезло.
Я оборачиваюсь, Ленни пытается забраться в лодку, шатается, весло вот-вот упадет, а Слоан сияет — нет, светится — глядя на нее с чистой радостью.
— Мне тоже повезло.
Мы садимся — Флетчер без проблем, а я, пытаясь так
