шагнула вперёд.
— Нет, Нелл, — сказал он, медленно поднимаясь, опираясь на ходунки. — Это на мне.
— Может, нам лучше оставить вас? — мягко спросил Такер.
Видимо, он понял, что тут назревало что-то важное. Или, может, он уже знал об их отношениях.
Я сузила глаза.
— Ты знал? — спросила я, указывая на Такера.
Никто ничего не ответил.
— Кто ещё знает? — потребовала я ответа, мой голос стал пронзительным.
Руки Такера взметнулись вверх.
— Я остаюсь в стороне от этого.
Это было не отрицание. Мой рот открылся от удивления.
— Серьёзно, пап? Как долго вы собирались это скрывать?
Я была здесь больше трёх недель. Мы с отцом и Нелли оставались наедине почти каждый день на прошлой неделе. У них было более чем достаточно времени, чтобы признаться. Больно было осознавать, что они скрывали это от меня, что не доверяли.
— Думаю, нам лучше уйти, Такер, — сказала Нелли, забирая свою сумочку и направляясь к двери. Она протянула руку, проходя мимо меня, будто собиралась сжать моё плечо, но я напряглась, и она отдёрнула руку.
Такер открыл дверь и придержал её для неё. Он задержал взгляд на мне ещё на мгновение, затем повернулся к отцу.
— Рад был тебя видеть, Билли.
Отец хмыкнул, и Такер вывел Нелли, закрыв за ними дверь, оставив нас в густой тишине.
— Можешь сесть, — сказала я, указывая на его кресло.
— Мужчина встаёт за себя, Джун.
Боже, что он думал? Что я собираюсь сделать? Разнести его?
— Почему ты солгал мне?
Он удивлённо нахмурился.
— Я не сказал ни единой лжи с тех пор, как ты вошла в эту дверь.
— Умолчание — это всё равно ложь, пап.
Он покачал головой.
— Почему ты решила, что заслуживаешь правды?
Эти слова ударили, как пощёчина. И у меня не было хорошего аргумента против них, потому что он был прав.
— Я думала, мы в порядке? Мы ведь разговариваем по телефону постоянно.
Он закрыл глаза и мягко покачал головой.
— Дело не в этом. Я не хотел, чтобы ты узнала о Нелли, пока мы сами не разберёмся. Мы всё ещё пытаемся понять, что между нами. А потом ты ворвалась сюда без приглашения и устроила панику. Мы решили ничего не говорить, пока сами не поймём, что у нас. Всё.
— Но кто ещё знает? Такер знает, не так ли?
— Да, но он рядом, — сказал отец, как будто это всё объясняло. Его пальцы побелели, сжимая ручки ходунков.
— А я нет. — Этот разговор был мне так знаком, что у меня началось дежавю. Мне это надоело, и я представляю, что мой отец чувствовал то же самое. Я села на диван и потерла глаза. — Мне уйти? Всем было бы лучше, если бы меня не было?
Отец подошёл к краю дивана и медленно опустился рядом со мной.
— Не драматизируй.
— Ах, так я тут драматизирую? — спросила я, смеясь. — Я? А ты тут девушек тайком по дому водишь, как пара подростков. Тебе, между прочим, за пятьдесят.
Он посмотрел на меня, и его лицо вдруг расплылось в улыбке, от которой у него появились морщинки в уголках глаз, расходясь лучами по загорелому, морщинистому лицу. Улыбка была настоящая.
Я откинулась назад, разглядывая его.
— Нелли делает тебя счастливым, да?
— Да.
Ладно, я могу к этому привыкнуть. Это странно, но в то же время и нет. Нелли всегда была для меня чем-то вроде приёмной мамы, особенно после того, как моя собственная нас бросила.
— Когда между вами всё началось?
— Через пару месяцев после того, как Ральф ушёл. Мы много времени проводили вместе в магазине, и всё получилось само собой, Джун. Нелли сильно помогала мне, когда моё колено болело. Она начала заходить после работы, чтобы помочь с уборкой, а потом начала приносить ужин. Готовить на одного — это морока, знаешь ли. Вот она и использовала этот повод, чтобы помочь. Готовила, приносила еду, мы вместе ужинали, а она помогала, если с коленом было плохо. — Он пожал плечами. — Так всё и получилось.
— Я за вас очень рада. — И честно говоря, я это действительно имела в виду. — Моя реакция — это не отвращение, если что. Это был шок. — И немного обиды, что он это скрывал от меня, но мы уже разобрались.
— Спасибо, дорогая. — Он сжал моё колено.
— Ты сказал маме? Не то чтобы ей обязательно знать. Просто… Нелли ведь была её лучшей подругой.
— Твоя мама не связывалась с Нелли уже много лет. Думаю, ей будет всё равно.
На душе стало неприятно. Сколько моих друзей я сама за последние годы не удосужилась найти? Грэйси Мэй, Энни… Но я вернулась, и они приняли меня, как будто ничего не произошло. Стыд охватил меня — никакое другое слово не могло бы описать унизительное осознание того, как сильно я стала похожа на свою мать. Пытаясь не быть, как она, я сделала всё наоборот и, в итоге, оказалась точно такой же.
Пророчество, сбывшееся само по себе? Или я просто дура? Наверное, тут было немного и того, и другого.
— Я была такой глупой, — сказала я, качая головой. — Я ведь никого нормально не поддерживала все эти годы, да?
— Я уверен, что кого-то ты поддерживала.
— Не тех, кто был из этих мест.
Отец на минуту посмотрел на экран телевизора, который всё ещё был на паузе, с замершим изображением вампира, бросающегося на шею девушке.
— Я простил твою мать, знаешь ли.
— Когда?
— Где-то в то же время, когда стал встречаться с Нелли.
Я услышала это впервые.
— Ты сказал маме, что простил её?
— Зачем? — пожал он плечами. — Моя прощение не имело к ней никакого отношения. Это было для меня. Только для меня. Я понял, что отдавал ей слишком много власти над тем, как я себя чувствую. Она там, счастлива с каким-то страховым агентом, а я позволял этому завладеть моей жизнью. Но она не заслуживает такой власти надо мной. Она ведь не проявляла ко мне уважения, чтобы заслужить это, так?
Кто-то явно вложил эти мысли в голову моего отца, потому что не верилось, что они могли появиться сами собой. Я готова была поставить деньги на то, что это Нелли была тем самым диванным терапевтом, и честно говоря, если это так, я ей бесконечно благодарна.
А ещё я не знала никого, кто мог бы превратить профессию страхового агента в ругательство, но мой отец — талантливый человек.
— Звучит так, будто ты нашёл для себя какие-то здоровые границы, — сказала я, обдумывая это.
Он был прав. Мама
