как начинают пылать кончики ушей. Пора делать ноги, пока окончательно себя не выдала.
— Не придумывай! Короче, я побежала.
— Эй, а с Мишкой как?
— Никак. Развожусь.
— Это я знаю. Он звонил.
Я уже берусь за ключ, поворачиваю его в замке и замираю.
— И что хотел?
— Просил, чтобы я уговорила тебя не дурить.
— Не выйдет.
— Да я и не буду. Разбитую чашку не склеить.
«Точно, не склеить», — твержу себе, шагая к клинике. — А если он опять документы не подпишет? Что же делать?»
Вытаскиваю телефон и набираю номер Лики.
— Ты, крыса, спятила? — орет девчонка в трубку. — Чего тебе надо.
— Поговорить.
— Да пошла ты!
— Не отключайся! — кричу ей, внезапно испугавшись, что не смогу реализовать идею, вспыхнувшую в голове. — Тебе Мишка нужен еще?
Напряженная тишина по ту сторону радует: раз не бросила мобильник, значит, выслушает.
— Ну…
— Я прошу у него развод, он не подписывает документы.
— Чт-о-о-о? Сволота! Да я ему…
Короткие гудки радуют еще больше. Сейчас Лика устроит разнос благоверному, а это мне только на руку. К клинике не приближаюсь, наблюдаю издалека. Ловлю себя на мысли, что уже не реагирую на измену мужа так бурно, как в самом начале. Слез нет, в душе ничто не трепещет, наоборот, воспринимаю ситуацию по-деловому.
Мое терпение вознаграждено. Дверь клиники широко распахивается, Мишка вылетает и бросается к машине. Машинально отмечаю, что стекло отремонтировал, а фары на месте. Как только он уезжает, иду в стоматологию.
— Ой, Юлия Геннадиевна, ваш супруг только что…
— Как жаль! — хотя мне нисколько не жаль. — Девочки, я быстренько.
Не объясняясь, иду в кабинет мужа, кладу на стол файл с заявлением. Так есть шанс, что он не разорвет его у меня на глазах от злости, а хотя бы прочитает.
Теперь нужно только подождать.
Увы, мой прием не срабатывает.
— Твое заявление в мусорной корзине, — заявляет он вечером. — Тебе еще не надоело?
От досады скриплю зубами. Так же сильно, как хотела еще недавно удержать мужа, сейчас хочу от него избавиться. Пусть получит в качестве награды свою малолетку и оставит меня в покое.
— Нет. Наоборот, еще больше сжигает желание с тобой расстаться.
— Погоди, я если кинуть ему заявление прилюдно? — предлагает наутро Галка.
Я будто бы невзначай заскакиваю к ней на кофе перед лекциями: от старой привычки не избавиться.
— Ты о чем?
— Ну, выбери место, где он часто бывает, ценит мнение людей и боится опозориться. Например, церковь.
— Он туда не ходит.
— Тренажерка?
— Не прокатит.
— Посиделки с приятелями. Как там его, Глеб?
— Мимо.
— Баня?
— На голый зад приклеить заявление?
Мы дружно хохочем, как в старые времена. И так легко становится на сердце, так хорошо, что хочется подругу обнять! Нет, Галка еще та гадина, но гадина родная. Мы с ней со студенческой скамьи вместе.
— Н-да, это не пойдет. Что же делать? — подружка смотрит на меня выжидательно. — А партнеры по бизнесу? Он же должен с ними общаться.
— Не знаю ни одного. Хотя…
В голове щелкает. Раз в месяц элитные стоматологи столицы бросают семьи и собираются в покер-клубе, чтобы расслабиться. В этом местечке есть приличный ресторан, где Мишка и проводит вечер: играть не умеет, но ходит, потому что там заводятся новые контакты, решаются вопросы бизнеса. И такой день будет в это воскресенье. Удача сама плывет ко мне в руки.
— Что-то придумала? — тормошит Галка, чуть не приплясывая от нетерпения.
— Ага, — хитро улыбаюсь.
— Что? Скажи, не томи, — вскакивает подруга.
— Потом. Все потом.
Я пока не доверяю подруге, кредит доверия исчерпан на долгое время, но знаю, кому могу позвонить. Сразу набираю Тараса.
— Можешь мне помочь? — спрашиваю напрямую.
Думаю, что после совместной ночи имею на просьбу право. Все, больше не отдам сердце ни одному мужику, буду их использовать в своих интересах.
Мы встречаемся у торгового центра. Мне нужен совет, какое платье купить, чтобы выглядеть на все сто процентов. Одно знаю точно: оно должно быть непременно черным, свое расставание с мужем хочу обставить максимально траурно, но сексуально. Пусть подергается.
Девушка-продавщица, нутром почувствовав денежного покупателя, готового на все, приносит ворох платьев. Мини, миди, макси, облегающие и свободные, расшитые кружевами, оборками и воланами, они все не устраивают Тараса. Он сидит на диване перед примерочной, лениво листает страницы в телефоне и на каждый мой выход отвечает:
— Нет.
— Не пойдет.
— Ты хоронишь любимую бабулю?
— Не сексуально.
— Убого.
Настроение падает. Неужели придется ехать в другой бутик?
Наконец снимаю с вешалки последнее. Бархатистая ткань скользит под пальцами и вызывает во всем теле дрожь.
Сшит наряд интересно. Он плотно облегает талию и бедра, оставляя открытыми колени, плечи и часть груди.
Но главное не это.
Глубокий черный цвет будто разбегается от мириадов лучиков, идущих от отделки. Платье, как горошинками, покрыто крупными, но редкими стразами. Они вовсе его не портят, наоборот, смотрятся очаровательно и игриво.
Невольно прячу декольте под ладонью: слишком откровенно, но выхожу к Тарасу.
Он сидит с чашкой кофе в руке, закрыв глаза, устал, бедняжка. Но без авторитетного мужского мнения я не могу обойтись.
— Посмотри на меня, — прошу его. — Как тебе это.
Тарас фокусирует взгляд, и в его глазах появляется интерес. Не просто интерес, а… вожделение. Он проводит языком по губам, судорожно вздыхает, опускает чашку на стол, промахивается, она падает, разбрызгивая капли кофе. Но мой мажор даже не замечает этого. Он смотрит только на меня. Наконец выдавливает первое слово.
— Повернись.
— Так?
Я кручусь перед ним, но понимаю: это оно, то самое, которое сводит мужиков с ума. И мой муженек не останется равнодушным, а его коллеги тем более. Перед красивой павой все павлины распушают хвосты.
— Берем.
Тарас идет к кассе. Он выглядит чернее тучи: хмурит брови, кидает редкие слова, шагает впереди. Сердится? Но на что?
— Ты чего? — спрашиваю осторожно в машине. — Я сама заплачу за платье.
— Куда собираешься в этом наряде?
Вопросом на вопрос отвечает он, упрямо сверля взглядом лобовое стекло.
— А ты поедешь со мной?
— Еще подумаю.
— Но все же…
Рассказываю свою идею. Он качает головой, но соглашается.
Утром в воскресенье мы приезжаем к клубу раньше нужного времени. Караулим в машине, не выходим. Я нервничаю. Вдруг Мишка решит просидеть этот вечер дома, все же у него жена дурит, настроения нет.
И опять я ошибаюсь. Он появляется ровно в шесть часов, паркует машину и небрежной походкой шагает к входу. Получается, за пять лет я не изучила натуру мужа. Или он так хорошо притворялся, прятал истинную сущность за ласками и
