меня больше не трогают.
— Простите, я устала, — наконец пытаюсь закончить разговор. — Я не собираюсь жить, деля мужа с любовницей, тем более со своей студенткой. Вам Юрий Васильевич тоже изменял?
— Что? Да как ты смеешь? — свекровь захлебывается словами от возмущения, но отключается.
— Господи, дай мне терпения! — молюсь, закатив глаза к потолку.
Сажусь к столу, где до звонка свекрови рассматривала предложения риэлтеров. Нельзя долго оставаться в квартире Тараса, после его слов о любви, не хочу попадать в еще большую зависимость к парню.
Что я сама к нему чувствую? Прислушиваюсь к себе.
Симпатию? Да.
Уважение? Верно.
Любовь? Нет!
Откуда? Еще месяц назад я ни на одного мужчину, кроме Мишки, не смотрела. Не так-то просто выкинуть его из сердца.
Хотя…
Встряхиваюсь. Никаких «хотя». Может, через время, но не сейчас.
Квартиры, даже самые крохотные, стоят дорого, треть, а то и половину, моей зарплаты. Боюсь, что отец Мишки, если я буду настаивать на разводе, лишит меня работы.
Бросаю сайт риэлтеров и ищу вакансии. Телефон звонит в тот момент, когда, отчаявшись, я готова заплакать.
— Юля, ты ужинала? — спрашивает Тарас.
— Не помню.
Я действительно не знаю, когда ела в последний раз. Так, что-то кидаю в рот, не задумываясь, а чаще вообще забываю о еде.
— Я приеду?
— Нет.
— Слушай, ну, не упрямься. Я не буду к тебе приставать. Просто переживаю, пойми.
Тарас появляется на пороге своей же квартиры, пропитанный ароматом кухни.
— Такое впечатление, что ты сам готовил, — смеюсь, забирая у него из рук сумки.
— Сам.
— Неужели? Ты умеешь?
— Конечно.
— Попробуем, попробуем…
От вкусного запаха кружится голова. Вытаскиваю блюдо, завернутое в фольгу, из термосумки, снимаю упаковку и смотрю изумленно.
— Не нравится? — настороженно спрашивает Тарас.
— Что это?
— Паприкаш из курицы по-венгерски.
— Пахнет сногсшибательно!
— Ура! — смеется Тарас. — На вкус должно быть тоже интересно.
— Умираю, как есть хочу!
Мы дружно накрываем на стол. Кажется, что знакомы уже сто лет. Тарас достает посуду из верхнего ящика, я режу овощи и хлеб. Мы перекидываемся короткими фразами, смеемся, задеваем друг друга локтями. Это так естественно и привычно, словно я у себя дома.
Ужинаем, непринужденно болтая, как старые друзья. В который раз ловлю себя на мысли, что мне с ним легко. Он так же аккуратен, как и я, не лезет вилкой в общую посуду, вытирает салфеткой каждую каплю, и видно, что его действия не показные, а продиктованные привычкой.
Это я отмечаю машинально, между делом.
— Как там дела у стоматолога? — небрежно спрашивает Тарас, моя посуду.
Голос напряженный, студент ждет ответа. Я разглядываю его спину. Широкие плечи обтянуты черной футболкой, крепкие мускулы играют на руках. Опускаю взгляд ниже: треугольный торс заканчивается крепкими ягодицами. Дыхание перехватывает, в кровь приливает жар.
— Юрий Васильевич на все связи надавил, и органы закрыли проверку клиники, — отвечаю осипшим внезапно голосом.
Тарас оборачивает, я смущенно отвожу взгляд. Что со мной? Желание поднимается изнутри помимо моей воли. Покалывают кончики пальцев, мурашки волнами ползут вверх.
Сигнал напоминалки звучит так громко, что я подпрыгиваю от испуга и хватаюсь за грудь. Тарас бросается ко мне.
— Что? Что случилось?
На лице столько тревоги!
«Какой он смешной! — мелькает мысль. — И милый».
Невольно любуюсь красивыми чертами, к которым хочется прикоснуться. Магия какая-то!
— Чтоб ему! — с трудом отвожу взгляд и хватаю телефон.
Экран загорается, и я чувствую, как заливаются краской щеки. На календаре горит крупная красная точка с надписью «Овуляция».
Тарас медленно вытаскивает мобильник из моих пальцев и, не смотря, кладет его на стол. Его взгляд прикован ко мне. А я будто парализованная, тоже не могу отвести глаз. Дыхание опять перехватывает, в горле пересыхает. Тело само подает сигналы, будто кричит: «Хочу! Хочу! Хочу!»
А сознание ему отвечает: «Попробуй, овуляция же! Вдруг получится!»
И Тарас интуитивно понимает правильно. Он кладет мне руку сзади на шею, притягивает к себе. Миг — и мы страстно целуемся. Я ничего не соображаю. После месячного воздержания вожделение буквально переполняет меня, бурлит в крови, напрочь отключает мозги.
Я не замечаю, как мы движемся, словно заведенные мелодией сексуального танца, и смещаемся в комнату. Руки Тараса нежные, они ласкают мою спину, забираются под блузку, поднимают ее и замирают в немом вопросе: можно снять или нет.
Я тоже запускаю пальцы под футболку студента, провожу по упругому животу, по ребрам…
Мы понимаем друг друга без слов, по жестам. Не замечаю, как блузка оказывается на полу рядом с футболкой Тараса. Следом отправляется моя юбка и его джинсы. Мы падаем на кровать, и она отвечает протяжным стоном.
Такого бурного секса у меня не было давно. Нет, Мишка был хорошим любовником, мое тело всегда отвечало ему, но то, что я чувствую рядом с Тарасом, ни в какие ворота не лезет. Я забываю об осторожности, о том, что не выношу некоторые позы, о стеснении. Фейерверк, ураган, головокружение и безумная страсть. С этим мужчиной все кажется таким естественным и правильным, что я не анализирую себя, а отдаюсь полностью со всем жаром и даже похотью.
— О боже! Так не бывает! — срываются слова с распухших от поцелуев губ.
— Я люблю тебя, Юлька, — хрипло повторяет он раз за разом.
И от этой хрипоты мурашки бегут по телу, адреналин волнами передает огонь каждой клеточке, и я плавлюсь, распадаюсь на молекулы и атомы.
Мы засыпаем в объятиях. Я честно сопротивлялась, долго и упорно бежала от Тараса, но сдалась. Да и как не сдаться, когда он оказался таким преданным и верным помощником и другом?
И вовсе не считаю, что ответила мужу предательством на предательство. Я твердо приняла решение о разводе, больше меня ничто не связывает с Михаилом.
Утром просыпаюсь первой. Вспоминаю, что мы творили ночью, и чувствую неловкость. Осторожно снимаю руку сонного Тараса со своей талии, намереваясь сбежать в душ, пока он спит. Но он лишь сильнее прижимает меня к себе.
— Полежим еще немного, — теплое дыхание щекочет волоски на шее.
— Мне нужно на работу, — тихо отвечаю ему.
— Я тебя отвезу.
— А что подумают в университете?
— Тебе не наплевать на чужое мнение?
— Нет. Для всех я еще замужем. Бракоразводный процесс даже не начался.
— Хочешь, ускорю его?
— Как?
Поворачиваюсь вполоборота, чтобы разглядеть его лицо, и краснею: столько любви вижу в синих глазах.
— Можно организовать еще одну жалобу, потом еще. И так до бесконечности, пока он не сдастся. Или подавай официально в суд, раз не идет на мировую.
— Его отец — депутат. Он может быстро разрулить ситуацию.
— Ну, депутаты
