— Малия, — мягко произносит она, протягивая руку, чтобы взять мою руку в свою. — Мы так много о тебе слышали.
Я моргаю, ошеломленная.
— Правда?
Кивает, сжимая мою руку.
— С тех пор как Коа уехал из дома, чтобы присоединиться к команде, он только о тебе и говорит. Мы едва знаем, как проходит серфинг, потому что это всегда Малия то, Малия это. — Она игриво подмигивает. — Я так рада наконец-то познакомиться с девушкой, которая сделала моего сына таким счастливым.
Ее слова омывают меня, успокаивая напряжение в груди. Я бросаю взгляд на Коа через ее плечо, он краснеет, вызывая у меня искреннюю улыбку, груз моих забот спадает.
— Мне тоже очень приятно с вами познакомиться.
Мама Коа заключает меня в объятия, удивляя тем, насколько они крепкие. От нее пахнет кокосом и чем-то сладким, я чувствую искреннюю привязанность в том, как она меня обнимает. Когда она отстраняется, то тепло улыбается.
— Теперь ты член семьи, — я замечаю серьезно она говорит.
Один за другим остальные члены семьи Коа приветствуют меня. Келани ухмыляется и обнимает меня, что больше похоже на медвежий капкан, а девочки, кузины Коа, заваливают меня вопросами о серфинге и о том, каково это — путешествовать по миру.
Это ошеломляет, но их волнение заразительно.
В конце концов нас проводят в дом, где повсюду царит тепло семейной жизни. Запах еды мгновенно доносится до меня, я слышу смех, доносящийся из кухни.
Дом словно живой, полный воспоминаний, любви и истории.
Коа снова берет меня за руку и ведет через парадную дверь.
— Ты в порядке? — спрашивает он, его голос низкий, предназначенный только для меня.
Я киваю, сжимая его руку.
— Да. Они действительно замечательные.
— Да, — соглашается он, оглядываясь вокруг с нежностью, которую я редко видела. — И они будут любить тебя. Обещаю.
Гостиная теплая, наполненная ароматом хвои, корицы и смеха, когда мы все сидим вокруг голой рождественской елки. Мама Коа не разрешала никому начинать украшать ее до нашего с Коа приезда.
— Ну вот, теперь, когда мы все здесь, наконец-то можем начать, — говорит мама Коа с лучезарной улыбкой. Она раздает миски с попкорном, и мы все начинаем нанизывать его на нитку, вплетая в ветви елки.
Я и Коа работаем синхронно, наши руки периодически соприкасаются, когда мы натягиваем нити на ветки, каждое прикосновение вызывает во мне легкое волнение.
Пока украшаем елку, мама Коа передает нам маленькие, сентиментальные украшения — кусочки жизни Коа, завернутые в воспоминания. Крошечная доска для серфинга с его именем, выгравированным в дереве, стеклянный шар, расписанный гавайскими цветами, и украшение с фотографией Коа в младенчестве.
Каждая вещь — словно окно в его прошлое, для меня большая честь быть частью этого момента, выставляя на всеобщее обозрение историю его семьи.
Мы не торопимся, смеемся и рассказываем истории, когда последние гирлянды из попкорна развешаны, а украшения идеально расставлены, Коа стоит и смотрит на елку с довольной улыбкой.
— Осталась только звезда, — тихо говорит он, его голос наполнен ноткой ностальгии. Его взгляд задерживается на пустом месте на верхушке елки. — Этим всегда занимался мой папа.
В горле образуется комок, пока смотрю на него. В его голосе звучит тяжесть, в этот момент я понимаю, насколько важна эта традиция.
— Что с ним случилось? — тихо спрашиваю я, ожидая услышать историю, которая разобьет мне сердце.
Но прежде чем Коа успевает ответить, я слышу позади себя голос, теплый и полный жизни.
— Ничего страшного, просто он больше не может дотянуться до вершины.
Обернувшись, вижу мужчину, очень похожего на Коа — только старше, с глубокими морщинами опыта, прочерченными на загорелом лице. Он сидит в инвалидном кресле, и сходство между ними неоспоримо.
— Папа, — с усмешкой говорит Коа, подходя к нему. Он наклоняется и крепко обнимает отца, между ними ощущается тепло.
Мама Коа выходит из кухни и вытирает руки о полотенце, затем нежно гладит мужа по плечам.
Она улыбается ему с такой любовью, что у меня немного щемит в груди.
— Я как раз собиралась тебя позвать.
Он тянется и берет ее за руку, целует тыльную сторону ладони, а затем обращает свое внимание на меня с дружелюбной ухмылкой.
— Ты, должно быть, Малия.
Я делаю шаг вперед, нервно протягивая руку.
— Приятно познакомиться.
Его хватка крепкая, но вместо рукопожатия он быстро обнимает меня.
— Ну-ка, обними меня по-настоящему.
Я смеюсь и обнимаю его в ответ, удивленная такой лаской, но благодарная за тепло. Он сжимает меня крепко, но быстро, а затем отстраняется с улыбкой.
— Мы ждали встречи с тобой много лет. Я надеялся, что встречу тебя, стоя на собственных ногах, но у жизни были другие планы. Придется обойтись колёсами.
В его голосе нет горечи, только признание и легкость, которая заставляет меня расслабиться.
Улыбаюсь, тронутая тем, как легко он общается.
— Приятно наконец-то познакомиться с вами, колеса или нет.
Коа отходит к елке и берет звезду из коробки с украшениями. Он возвращается к отцу и опускается рядом с ним на колени.
— Готов к последнему штриху, папа?
Глаза его отца загораются.
— Давай, сынок.
С мягкой улыбкой Коа поднимает руку и устанавливает звезду на верхушку елки, аккуратно поправляя ее, чтобы она сидела идеально.
Отходит назад, дерево, кажется, светится еще ярче. Его отец с гордостью наблюдает за происходящим, улыбка полна эмоций, мама Коа легонько сжимает его плечи.
— Идеально, — тихо говорит папа Коа.
И это действительно так.
— Коа сказал мне, что ты любишь печь! Как насчет того, чтобы отправиться на кухню и вместе приготовить десерт, а этих ребят оставить наверстать упущенное? — спрашивает мама Коа, глаза искрятся теплом.
Мои глаза загораются от этого приглашения, меня охватывает легкий трепет при мысли о том, что я могу провести время с ней, занимаясь тем, что мне нравится.
— С удовольствием, — отвечаю я и следую за ней на кухню.
Как только заходим внутрь, прихожу в восторг. Кухня просторная, со шкафами из теплого дерева вдоль стен и большим островом в центре. Столешницы из полированного гранита, в воздухе витает слабый запах кофе и кокоса.
Через открытые окна проникает мягкий бриз, доносящий запах океана и далекий шум волн. Здесь уютно и по-домашнему, с ощущением жизни, которая сразу же настраивает меня на нужный лад.
— Что вы думаете приготовить на десерт? — спрашиваю я, волнение бурлит внутри меня.
Она задумчиво постукивает по подбородку, в глазах появляется игривый блеск.
— Хм, какой твой любимый рождественский десерт?
На мгновение задумываюсь, вспоминая рецепты, которые я обычно готовила на праздники.
— Я давно их не делала, но раньше мне нравилось печь шоколадные кексы с мятной глазурью, — почти застенчиво предлагаю я.
Ее лицо озаряется, как будто я только что предложила что-то экстравагантное.
— Звучит просто восхитительно! Давай сделаем это.
Ее энтузиазм заставляет меня ухмыляться, и вскоре мы уже достаем ингредиенты из шкафов и расставляем все на острове. Кухня наполняется звуками смешивания мисок и смехом, когда мы болтаем и работаем бок о бок, быстро входя в легкий ритм.
Следующие тридцать минут вместе готовим десерт, тщательно отмеряя какао-порошок, сахар и муку, взбивая все это в густое тесто, мама Коа помешивает шоколадную смесь с изящной фамильярностью.
— Знаешь, Коа всегда был так увлечен серфингом, — говорит она, ее голос смягчается от ностальгии. — С того момента, как он начал ходить, его тянуло к океану. Он стал его целым миром. Клянусь, он проводил в воде больше времени, чем на суше. С самого начала было ясно, что для него это не просто хобби — это было все.
