видеть, как страдают близкие мне люди.
Дверь открывает Элеонора, и её лицо выражает смесь удивления и недовольства при виде меня. Это наводит меня на мысль, что Уинтер признала расторжение нашей помолвки, что меня крайне удивляет. Можно сказать, это произошло по умолчанию, и я не могу представить, чтобы она так легко признала своё поражение.
Однако Элеонора, вероятно, думает, что я пришёл, чтобы попытаться вернуть её, и она вновь готова стать отчаянно ревнивой к Уинтер. Но это было далеко от истины.
— Я здесь, чтобы увидеться с Уинтер, — говорю я ей спокойно, наблюдая, как её лицо становится ещё более угрюмым. — Не могла бы ты сходить и позвать её для меня, пожалуйста?
— У нас девичник, — поджимает губы Элинор, глядя на меня. — Мальчикам вход воспрещён.
— Хорошо, что я уже взрослый мужчина, — говорю я ей как можно любезнее. — Уинтер, пожалуйста.
Элеонора с мрачным выражением лица смотрит на меня.
— Я тебе не прислуга, чтобы ты мог мне приказывать...
— Ты Блэквуд, а это значит, что в иерархии этого города ты находишься ниже меня. И если я случайно упомяну не тому человеку, что ты задержала меня на крыльце и спорила со мной, когда я вежливо попросил тебя...
— Что, чёрт возьми, происходит?
Позади Элеоноры появляется Уинтер, её огненно-рыжие волосы собраны в пучок на макушке, что не очень идёт такой потрясающе красивой женщине, какой она всегда была. Однако красота не может скрыть то, что человек прогнил изнутри, а как я понял, Уинтер такая же испорченная и гнилая, какой кажется на первый взгляд.
Я так чертовски рад, что не согласился жениться на ней.
— Он только что появился, — начинает жаловаться Элеонора, поворачиваясь к своей подруге. Я пользуюсь этой возможностью, чтобы шагнуть в открытый дверной проем, крепко схватив Уинтер за локоть и вытащив её на крыльцо.
— Ты не можешь... — начинает визжать Элеонора, но я хватаюсь за дверную ручку другой рукой, отбрасывая её назад самой дверью, и захлопываю её.
— Какого чёрта ты делаешь, придурок? — Огрызается Уинтер, когда я тащу её вниз по крыльцу, намереваясь отвести в угол особняка, где никто из проходящих мимо не сможет как следует рассмотреть или подслушать наш разговор.
— Ах да. Я всегда думал, что у тебя грязный рот. — Я тащу её за собой, не обращая внимания на её крики от боли, когда мои пальцы впиваются в её локоть. — Я с нетерпением ждал возможности показать тебе, для чего это действительно полезно. Но теперь я не думаю, что подпустил бы тебя к своему члену даже с десятифутовым шестом.
— Я бы с удовольствием откусила его, — с яростью в голосе говорит Уинтер, глядя на меня своими голубыми глазами.
— О, я в это верю, — соглашаюсь я. — Это лишь одна из многих причин, по которым я разорвал нашу помолвку.
— Ты унизил меня...
Я смеюсь над этими словами, оттаскиваю её за угол здания и прижимаю к стене всем своим телом, блокируя её так, чтобы она не смогла вырваться и убежать.
— О, Уинтер, ты даже не представляешь, что такое настоящее унижение. — Я наклоняюсь к ней ближе, настолько, что мог бы коснуться её, если бы захотел, и заглядываю ей в глаза, позволяя своему голосу стать мрачным и вкрадчивым.
— Ты даже не представляешь, какие вещи я бы заставил тебя делать, если бы ты стала моей женой, — говорю я, сжимая её локоть и холодно улыбаясь ей сверху вниз. — И то, что я бы с тобой сделал.
Уинтер заливается румянцем и отворачивается от меня, словно стесняясь даже встретиться со мной взглядом. Я хихикаю, и этот мрачный звук наполняет воздух между нами.
— Ой! — Я протягиваю другую руку, хватаю её за подбородок и резко поворачиваю его назад, так что она вынуждена смотреть на меня. — Ты думала о том, что некоторые из этих вещей могут означать, не так ли? Я вижу это по твоему лицу. Ты фантазировала о них, о тех непристойных вещах, которые Дин Блэкмур мог бы потребовать от своей жены. В конце концов, ты вряд ли невинна. Но я обещаю, ты даже представить себе не можешь. Даже не представляла, когда лежала ночью в своей постели, играя с этой маленькой киской, которую, вероятно, никогда не трахали как следует, сколько бы раз ты ни пыталась.
Уинтер теперь пылает румянцем, её грудь, шея и лицо почти такого же цвета, как её волосы.
— Пошёл ты! — Выплёвывает она.
— Мм, нет, — я вытираю щёку, на которую попала капля её слюны. — У тебя больше не будет такой возможности. Больше нет.
Уинтер насмехается надо мной.
— Из-за неё. Из-за той маленькой шлюшки, которую твой отец отдал тебе и другим мальчикам. Из-за этой байкерской швали. Она должна была стать твоим питомцем, Дин. Ты не должен был, чёрт возьми, влюбляться в неё. Она превратила тебя в идиота. — Она вздёргивает подбородок, глядя на меня в ответ. — Думаю, я должна радоваться, что не вышла за тебя замуж. Я бы не хотела выходить замуж за кого-то настолько глупого, чтобы влюбиться в неряшливую, отвратительную шлюху, подобную той, что сейчас живёт в твоём доме.
Ярость вскипает во мне, горячая, быстрая и густая. Я реагирую прежде, чем успеваю все обдумать. Прежде чем я успеваю остановиться, моя рука касается её щеки, достаточно сильно, чтобы её голова качнулась в сторону. Я делаю выпад вперёд, прижимая её к стене своим весом, моя рука у её горла.
— Если ты ещё раз так скажешь об Афине, я, чёрт возьми, не буду сдерживаться.
— О, большой и злой человек Дин Блэкмур, — Уинтер поворачивается ко мне, и ее щека уже краснеет. — Ходит и бьёт девушек.
— Ты не просто девушка. Ты манипулятивная, расчётливая и хитрая маленькая сучка. И именно из-за тебя мой лучший друг сейчас в больнице. Так что, я бы очень тщательно обдумал свои следующие слова.
Уинтер смотрит на меня с такой невинностью, на какую только способна такая девушка, как она.
— Я не понимаю, о чём ты говоришь.
— Ещё как ты понимаешь! — Я хватаю её за плечи, сильно встряхиваю и прижимаю спиной к стене, всё ещё закрывая её собой. — Твой младший брат, который ещё совсем ребёнок, и не подумал бы, что сможет в одиночку сломать колено Кейду на поле. Либо ты пытаешься вернуть меня, потому что я сказал, что не женюсь на тебе, либо здесь происходит что-то большее. И ты расскажешь мне, что именно.
Как бы я ни презирал Уинтер, она человек с сильным характером. Она смотрит мне прямо
