мы специально пришли на склад порознь, чтобы никто из тех, кто мог бы узнать нас, не догадался, что мы вместе.
Даже не глядя на Джексона, я не уверена, что смогу победить. Я устаю быстрее, чем следовало бы, и понимаю, что если потеряю слишком много сил, то утрачу и то небольшое преимущество, которое у меня есть. Но я хочу победить. Не только потому, что хочу, чтобы Джексон гордилась мной, и не только потому, что я сама хочу гордиться собой и доказать, что это был правильный выбор позволить мне сделать это, но и потому, что я не хочу знать, каково это, быть поверженной этой огромной женщиной.
Это уже близко. Очень близко. Несколько раз мне казалось, что она вот-вот поймает меня, и я выйду из игры. Но затем, словно по волшебству, мне удаётся обойти её защиту и нанести удар по рёбрам, от которого она пошатывается. Я подхожу ближе, проникаю в её пространство, прежде чем она успевает нанести удар, и наношу ей резкий апперкот прямо в подбородок. Сильно и быстро, как учил меня Джексон. И она, словно мёртвый груз, падает на пол ринга.
Мне требуется минута, чтобы осознать, что я победила. Я чувствую лёгкое головокружение, вероятно, из-за ударов в челюсть, и мне очень хочется присесть. Вместо этого я заставляю себя стоять на краю ринга и наблюдать за оставшимися боями. Я стремлюсь отыскать Джексона, но, согласно нашему плану, мне следует ждать. Мы разработали этот план не просто так, и сейчас, как никогда раньше, нам необходимо следовать ему и довести его до конца.
Это наш единственный шанс.
Я не вижу его до тех пор, пока не выхожу со склада в условленное время. Каждая мышца и косточка ноют, и я страстно желаю принять горячую ванну. Джексон встречает меня на улице, он ждёт со своим мотоциклом. Я замечаю беспокойство на его лице, когда он внимательно изучает моё.
— Что ты видел? — Спрашиваю я, позволяя ему взять салфетку и вытереть мне нос и губу. Кровотечение остановилось, но во рту всё ещё немного болит.
— Достаточно, — Джексон отбрасывает салфетку, и я замечаю гордость на его лице, когда он смотрит на меня сверху вниз. — Ты проделала невероятную работу, Афина. Я был в ярости, когда увидел, с кем ты столкнулась. Не буду скрывать, я думал, что она сокрушит тебя за пару раундов.
— Спасибо, — сухо говорю я, протягивая руку за шлемом.
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Она превосходила тебя в весе вдвое больше. Но ты справилась с этим и нашла способ использовать это в своих интересах. И ты, чёрт возьми, победила её. Я невероятно горжусь тобой.
Я делаю паузу, смотрю на него и вижу, насколько искренним он является.
— Спасибо, — тихо произношу я. — У меня ведь есть ещё один шанс до Хэллоуина, верно?
— Да, — говорит Джексон, проводя рукой по волосам. — Я не уверен, насколько это поможет. Мне мало что удалось узнать. Если у «сынов» и есть какие-то тайные приказы от руководства или что-то ещё, они об этом не говорят. Это мудро, — добавляет он. — Я действительно думаю, что это свидетельствует о том, что всё было организовано нашими отцами, а не просто местью, которую «сыны» задумали из-за твоего отца. Это было бы личным делом клуба. Но если за всем стоят наши отцы, если это часть более масштабного плана, направленного на то, чтобы мы не смогли разрушить то, что они построили, то с их стороны было бы разумно держать это в секрете. Разговоры не принесут им никакой пользы.
Я киваю.
— Да, в этом есть смысл. И мы так и думали. Я знаю, это не очень хорошая новость, но, по крайней мере, всё складывается.
— Да, — говорит Джексон, с мрачным видом садясь на мотоцикл. — Этот город такой же хреновый, каким я его себе и представлял.
На обратном пути я прижалась к нему, ощущая каждый толчок и ухаб на дороге своим уставшим телом. И всё же я не хочу, чтобы поездка заканчивалась. Мне всегда было хорошо, когда мы с Джексоном катались на его мотоцикле вместе. В такие моменты мы словно зависали между реальностью и возможностями, держа мир в пределах досягаемости.
— Иногда мне просто хочется так двигаться вечно, — тихо говорю я, когда мы подъезжаем к особняку. — Так далеко и так быстро, как только возможно.
Джексон замирает передо мной, и я сразу же жалею о своих словах. Я знаю, что больше всего на свете он хочет быть со мной. Когда-то он был готов оставить всё: семью, привычный уклад, друзей, наследство, ради свободы с женщиной, которую любил. И я уверена, что он сделал бы это снова. Я люблю их всех троих, но больше всего на свете Джексона, и он любит меня. Он бы без колебаний бросил Дина, Кейда и всё остальное, чтобы жить со мной вдали от Блэкмура и всего, что с ним связано.
— Мы могли бы, — тихо говорит Джексон, держа в руках шлем. — Прямо сейчас. Я заведу мотоцикл, и мы уедем как можно дальше. Мы могли бы уехать вместе.
— Но мы бы позволили им победить, — тихо отвечаю я. — И кто знает, не схватили бы они нас на выходе или до того, как мы успели бы уехать далеко? Кто может гарантировать, что со мной или с нами не произошло бы то же самое, что и с Натали?
Джексон крепко сжимает челюсти, и я замечаю, как напрягаются его плечи.
— Мне всё равно, кто победит, — говорит он низким и суровым голосом. — Пока у меня есть ты, мне всё равно. Пусть забирают этот чёртов город. Мне всё равно. — Он смотрит на меня с покорным выражением лица. — Я знаю, что ты хочешь отомстить. Тебе это нужно.
Я удивлённо смотрю на него.
— А ты этого не хочешь? Тебе это не нужно? Месть за Натали? За всё, что они у тебя отняли?
Джексон пожимает плечами, вешая шлем на руль.
— Я давным-давно отказался от идеи мести, — тихо говорит он. — Я думал, что это невозможно. Честно говоря, мне всё ещё кажется, что это не так. — Он колеблется, переводя дыхание. — У меня такое чувство, что мы там умрём. И если бы дело было только во мне, мне было бы всё равно. Но это не так. — Он тянется ко мне, помогая спуститься с мотоцикла. — Дело в тебе. И я лучше уеду сегодня вечером, чем воспользуюсь таким шансом.
Я нежно касаюсь его лица
