в глаза, не отступая ни на шаг.
— Ты думаешь, что обладаешь большой властью, Дин, но на самом деле у тебя есть только то, что тебе дали. Ты работаешь взаймы. Тебе, твоим друзьям и этой девушке, которая заняла моё место в твоей постели, следует быть осторожнее. Твой отец — настоящий хозяин города, Дин. У него на руках все карты, и он готов на всё, чтобы ты исполнил предназначенную тебе роль. Выиграть игру, жениться на девушке, унаследовать город. Ты уже сделал малую часть. А теперь возьми себя в руки, Дин, и закончим с этим. У тебя нет выбора.
Я издаю шипящий звук, хватаю её за плечи и снова сильно встряхиваю. Я замечаю следы от своих пальцев на её нежной коже, которые, вероятно, оставят синяки, но не могу заставить себя остановиться.
— Как ты смеешь, — рычу я на неё. — У меня есть такой же выбор, как и у любого другого. И я уже сделал свой.
Уинтер лишь смеётся, пытаясь вырваться из моих объятий, хотя я вижу, как она морщится от боли.
— Ты заплатишь за это, Дин Блэкмур, — говорит она, гордо вздёргивая подбородок. — Ты заплатишь за всё это.
И прежде, чем я успеваю снова схватить её, она убегает обратно в дом захлопывая за собой дверь.
Я мог бы пойти за ней, но это было бы бесполезно. Чтобы добиться от неё большего, мне пришлось бы приложить гораздо больше усилий, а я внезапно почувствовал себя измотанным. Я ненавижу Уинтер всем своим существом, но мысль о том, чтобы избить её до полусмерти или причинить ей настоящую боль, внезапно теряет свою привлекательность, как это было всего лишь несколько минут назад, когда я был охвачен гневом.
Она злобная маленькая сучка, но я сомневаюсь, что она сама всё это задумала. Кто-то другой использует её, и в этом отношении она ничем не отличается от любого из нас. В какой-то момент все мы были использованы нашими семьями.
Пришло время положить этому конец.
Не пройдёт и двух недель, как всё закончится, так или иначе.
Я уже готов.
21
АФИНА
Я не испытываю того волнения, которое ожидала перед первым боем. Кейд вернулся домой, но он всё ещё в постели, восстанавливается после операции и передвигается с помощью костылей. Это может усложнить выполнение нашего плана на ночь Хэллоуина, каким бы он ни был. Я бы не сказала, что это идеальный план или даже очень хороший. Однако это лучшее, что у нас есть. И сегодня вечером мы должны собрать всю доступную информацию о любых действиях, которые «сыны» могут предпринять до этого.
Со мной никто не будет разговаривать. У меня нет своего места в их мире, никто меня не знает, а если бы и знали, то не проявили бы особого дружелюбия. С другой стороны, Джексон может легко влиться в толпу, слушать и говорить, и, возможно, подмечать что-то интересное то здесь, то там. Итак, сегодня вечером я буду сражаться, а он — собирать информацию.
Дин не произнёс ни слова с тех пор, как вернулся домой вчера вечером. С мрачным выражением лица он сразу направился наверх, в свою комнату. Я догадываюсь, куда он ходил, но, что бы ни произошло, он явно не хотел об этом говорить. И если бы это было продуктивно, он не выглядел бы таким рассерженным.
Когда мы едем на склад, где будут проходить бои, я чувствую беспокойство и нервозность. Даже обычно успокаивающая скорость мотоцикла и ощущение рук, обнимающих Джексона, не могут меня успокоить. Я ощущаю, как всё приближается, слишком близко и слишком неопределённо. Мне кажется, что часы тикают, отмеряя время, которое осталось у нас всех вместе.
Никогда бы не подумала, что это будет так ценно для меня. А теперь почти ничего не осталось.
— Сосредоточься, — говорит Джексон, когда мы подходим к краю склада, и смотрит на меня сверху вниз. — Это не тренировка в спортзале со мной. Они будут грубыми и жестокими, и не станут сдерживаться. Если ты будешь невнимательна или потеряешь бдительность, тебе будет больно. А я этого не хочу. И я также не хочу иметь дело с Дином и Кейдом, если не верну тебя целой и невредимой, — добавляет он с иронией. — Так что помни, что мы практиковали, Афина, ты сможешь это сделать.
Я киваю, но не чувствую полной уверенности. Внезапно все тренировки, которые мы проводили в спортзале, кажутся далёкими, а волнение, которое я испытываю перед предстоящем боем, кажется глупым. Я прекрасно понимаю, что кто бы ни сражался со мной сегодня вечером, он будет стараться победить любой ценой, и это не профессиональные бои. Это подпольные бои, в которых нет правил.
Я собираюсь быть полностью сосредоточенной и нацеленной на победу. Сейчас всё, чего я хочу, это вернуться домой или, возможно, на утёс с Джексоном. Куда-нибудь, где я смогу насладиться тем, что у меня ещё осталось, вместо того чтобы получать новые удары.
Но мы здесь, и я полна решимости не подвести.
Девушка, с которой меня поставили в пару, крупнее меня: она выше на несколько дюймов, и у неё больше мышечной массы, чем у меня. Это совсем не похоже на бой, где весовые категории имеют значение, хотя я никогда бы не подумала, что такое возможно.
Однако после первого раунда я быстро осознаю, что у меня есть преимущество. Я не так быстра, как могла бы быть, над чем мы упорно трудились на тренировках, но я всё же быстрее её. Она атакует, словно товарный поезд, но я уворачиваюсь от большинства её ударов, иногда нанося удары в живот и спину, хотя попасть в лицо ей гораздо сложнее.
Я могу держаться подальше от канатов, что, как я быстро понимаю, является её стратегией. Она стремится загнать меня в угол, чтобы наброситься на меня. Но ей не хватает ловкости, чтобы по-настоящему поймать меня и нанести сильные удары, необходимые для того, чтобы отправить меня в нокаут, если мы находимся далеко от канатов. Это не значит, что она не наносит удары. Она точно бьёт, и к концу пятого раунда у меня идёт кровь из носа и губы, а на теле наверняка появятся синяки. Мне хочется поискать Джексона в толпе, но я понимаю, что сейчас не время отвлекаться. Мне нужно выиграть этот бой, а я не смогу сделать это, если буду искать его в толпе. К тому же,
