твоя истерика, — он тяжело вздохнул. — Я не собираюсь, как гребаный Хатико караулить тебя у парадной, пока у тебя ПМС не закончится.
Вот, значит, оно как, Ян Сергеевич.
— Трахаешься со всеми подряд тоже из-за моего ПМС? — я оттолкнула его от себя и бросила на Яна последний, испепеляющий ненавистью взгляд. — Пошёл ты, Сотников. Я много чего о тебе думала, но то, что ты поведёшь себя, как конченный трус и придурок… высший балл, Ян. Просто высший балл.
— Ты головой поехала? — он обхватил меня за предплечья и с силой встряхнул. Наверное, пытался душу к своим ногам вышвырнуть и ещё разок пройтись по ней своими грязными кедами стоимостью в сегодняшнюю выручку в кофейне моей матери. — Я неделю провёл в обезьяннике по милости твоего отца!
А это уже реальный кринж.
— Ничего лучше придумать не мог? Слабовато, на троечку.
— Аврора, блядь!
— Блядь была с тобой в постели, Сотников!
— Да не было никакой…
Боже, я почти готова ему поверить.
И обязательно сделала бы это, если бы у меня не было мощной доказательной базы.
— О, правда?! — показательно громко расхохоталась, вытащила из кармана смартфон, открыв чат с Марьяной, и развернула телефон экраном к Яну. — А это тогда что? Скажи ещё, что она сама на твой член прыгнула, ты вообще ни при делах! Бедная, несчастная жертва сексуального абьюза.
— Твою мать…
— Не прикидывайся святошей! — даже притопнула ногой от возмущения и не в силах больше сдерживаться, залепила ему звонкую пощёчину. — Трус! Подлый трус!
На глазах выступили слезы. А я точно не хотела, чтобы Ян видел мою фатальную, отвратительную слабость к нему. Но он видел, как мне больно. И смотрел зачем-то взглядом кота из «Шрека». Изображал сочувствие.
Ненавижу! Как же я его ненавижу!
— Ну! Говори! Говори, что-нибудь, Сотников!!!
— Смысл? — горько усмехнулся Ян. — Ты всё сама решила за нас обоих.
Шикарно…
Виноватой меня сделает? Блеск!
— Браво, Ян.
Он схватил меня в охапку и куда-то потащил. И даже моя не самая изящная и хрупкая комплекция не смогла помешать ему затолкать меня в салон его спорткара. Хотя я честно барахталась, пиналась, пыталась врезать ему и пару даже вполне удачно.
— Пристегнись! — рявкнул, не посмотрев на меня и дал по газам…
Мудак.
— Высади меня немедленно!
— Рот закрой, Пожарова.
Он прорычал свой ответ сквозь зубы, на секунду удостоив мрачного, по-настоящему страшного взгляда. Ему подходит лишь одно определение — дьявольский…
Только и я не невинный ангелочек. Не стану терпеть такое отношение. Или он что? Рассчитывал, как я упаду к его ногам, стоит только увидеть наглую физиономию? Я, конечно, люблю Яна. Чёрт возьми, я очень сильно его люблю. Так сильно, что в какой-то мере наслаждаюсь нашим ядовитым разговором. Наверное, мне было жизненно необходимо сказать ему все это… но я хотела другого. Чтобы он извинялся, например. Ползал на коленях, всё такое.
Как быстро умные и адекватные девушки превращаются в героинь турецко-мексиканских мелодрам. Реальный прямой эфир с телеэкранов. Никогда не думала, что окажусь в роли слабой и бесхребетной кисельной барышни, запутавшейся в паутине жестокой, токсичной любви.
Спорить с Сотниковым в этот конкретный момент я побоялась. Всё-таки он за рулем, да ещё в таком взбешенном состоянии. В конце концов, я не самоубийца. Не хочу попасть в аварию из-за того, что Ян пихает свой член во всё, что движется и не движется.
Сколько мы встречались? Возможно, вечность. Возможно, один миг. В любом случае, это было так много и мало одновременно, что часть меня не готова поставить точку. А другая часть обязана это сделать…
Ещё и папу моего приплёл. Надо же придумать было! Отец не мог поступить так… правда же, не мог?
Несмотря на то, что запер меня в комнате, отобрал телефон и запретил встречаться с Яном. Папа оказался прав… с Яном мне не светит ничего хорошего. Ни-че-го… стоило слушать Марьяну, слушать свой разум, а я доверилась глупому сердцу и слабому телу.
Но запереть свою дочку в комнате и «закрыть» её бойфренда в обезьяннике… ну, это просто разные вещи. Мой папа не подлый. Он справедливый и честный. Не стал бы причинять вред невиновному человеку. Пусть даже если он ему сильно не нравится. Он прокурор, а не бандит или рэкетир.
Пока мы мчали по городу, гнев мой немного улёгся.
Я сорвалась, позволила себе выплеснуть эмоции и чувства… надо было просто послать Сотникова в дальнее плавание и спокойно уйти домой, спрятаться там от всего мира. Побила бы подушку, если бы совсем к стенке приперло. Теперь же я с ним. Один на один! Хуже ситуации вообразить сложно. Я видеть Яна не хочу, слышать, находиться рядом!
Вот я эпическая дурочка, конечно.
Эмоциональная и истеричная влюбленная идиотка.
— Куда мы едем?
А в ответ лишь тишина…
Ян только сильнее жмёт на педаль, а стрелка на спидометре показывает какую-то немыслимую скорость. Совсем с ума спятил…
На спортивных тачках скорость почти не чувствуется. Тем более, когда привыкла уже к тому космическому движению, которую предпочитает один парень без тормозов. Шумахер чёртов…
Но сейчас… он же напрочь слетел с катушек. Угробит нас ещё!
— Сотников! — громко крикнула. — Сбавь скорость! Ты уже и так нарушил столько правил, что на настоящий обезьянник заработал.
Он криво усмехнулся, резко выворачивая руль, мы круто вписались в поворот, подняв в воздух столб дорожной пыли. Шины «завизжали» по асфальту, закладывая этим невозможным шумом уши.
— За доказательствами едем, Пожарова! — выплюнул он, но скорость всё же скинул. — Раз дочка прокурора напрочь забыла о таком понятии, как презумпция невиновности.
Ненормальный.
Да он просто тупой идиот!
Какие ещё могут быть доказательства? Мини-порнушка крупным планом?!
Ладно…
Когда-нибудь он остановится. Когда-нибудь этот театр абсурда закончится.
К слову, ехать пришлось недолго. Уже через пятнадцать минут мы въехали на подземную парковку возле незнакомой элитной высотки.
Из тачки Ян вытащил меня за руку, буквально потащив за собой к лифту. Казалось, что он так сильно впился пальцами в моё запястье, что на коже непременно синяки станутся.
— Мне больно! — я попыталась вырвать свою конечность из его стальной хватки. — Ты сейчас мне руку оторвешь, Халк.
Он ничего не ответил, только слегка разжал пальцы. Точно псих…
На лифте мы доехали до двадцать четвертого этажа и остановились перед тёмной дверью с табличкой «2034». Открыл нам Башаров собственной персоной. Не без удивления посмотрев на меня, Руслан молча пропустил нас в квартиру.
Ян притащил меня в кухню, где на высоком барном стуле сидела Марьяна, непринужденно помешивая десертной ложкой свой кофе.
