разговор я боюсь. Знаешь, я только и думаю о завтрашнем дне. Вдруг опять чудо произойдёт и он прилетит.
— Ещё есть шанс, — загорается Алина. — Я уже пробила рейсы, которыми он летает. Либо в двенадцать ночи с пятницы на субботу вылетает, либо в шесть вечера в пятницу. Ну-ка дай телефон, почитаю переписку, всё устроим сейчас.
— Только давай без своих фокусов, ничего не пиши, — снимаю блокировку и открываю наш чат. Алина с видом знатока просматривает сообщения и кривит гримасы, показывая, что нет ничего интересного.
— Ой, мама! — Округляет глаза и широко раскрывает рот. — Это что такое? Охренеееть! Вот это корень!
— Аля! — Вспоминаю про его видео и резко вырываю телефон из рук подруги.
— Никогда бы не подумала, что вы таким занимаетесь, пупсики. Блин! Тебе не кажется, что это перебор?
— Аль! — Гаркаю на неё, а сама цвета переспелого томата от стыда.
— Тебе надо отправить ему что-то похожее. Зря что ли на эпиляцию ходила? Ну не сдержится он. Кровь к члену прильёт и всё, голова уже не соображает. Воспользуйся его инстинктами.
— Думаешь? А если не прильёт? Я ведь уже пробовала, он меня категорично отверг. Если и сейчас не прокатит, я с ума сойду от унижения.
— А что ты теряешь?
— Достоинство!
— В любви все средства хороши!
— Подумаю! — Отвечаю с натяжкой, а сама уже погружаюсь в свои фантазии и думаю, как бы было хорошо, если всё так просто решается.
— На подумать у тебя несколько часов. Чтобы он успел на рейс в шесть, тебе надо край в часов десять вечера отправить нюдсик.
Посидев у Алины пару часов, мчу на станцию с одним чемоданом. Ещё несколько ходок и я перевезу все вещи. В электричке полностью отключаю свои мысли, окунаясь в чтение. Читаю «Тени в раю» Ремарка и хоть действие романа и происходит в Нью-Йорке, что я выбрала не случайно, всё же отвлекаюсь.
В Малоярославец уже приезжаю затемно, у вокзала разбросали реагенты, снег начинает подтаивать, создавая слякоть, и я пытаюсь осторожно обойти лужи, чтобы не испортить ботинки, купленные Платоном.
Толпа, прибывшая из Москвы, быстро рассеивается, и уже через перекрёсток я оказываюсь на пустынных улицах одна. Главное отличие моего города от Москвы — он ложится спать в часов шесть вечера. Вроде и молодёжь где-то встречается, развлекается, вроде и магазины работают, но ощущение зомби-апокалипсиса не покидают. Никого нет. Даже свет не у всех горит.
Я не из пугливых, но мне некомфортно. Надо было такси вызвать, а не тащиться самой, да ещё и с чемоданом. Дурацкий шагомер, он во всём виноват! Прислал свою поддерживающую мотивашку про то, что мне осталось походить всего десять минут и я закрою норму.
Как только я привыкаю к жуткой прогулке по тёмным безлюдным улицам, в моей голове начинается активное обсуждение всех за и против эротического видео для Платона. Вроде я и категорически против, однако мозг уже прописывает сценарии этого спасительного видео, и я краснею от собственных мыслей.
— Полинка — моя вторая половинка! — Отрывает меня от откровенных дум противный скрипучий голос. Поворачиваю голову к его источнику и вижу притормозившего возле меня Лёшу, а в салоне ржёт Саша.
Эта картина мне напоминает сцену из жестокого сериала, и мне становится не по себе. Понимаю, что это всего лишь мои бывшие одноклассники. Я с ним сидела столько лет за одной партой, и он даже за косички меня не дёргал. Конечно, он мне ничего не сделает, просто внимания жаждет.
— Добрый вечер! — Улыбаюсь вежливо и бездушно.
— Прыгай, малая, довезём! — Стучит рукой по своей ржавой «девятке». Я даже чемодан не хочу в неё засовывать, а уж сама и подавно не сяду. Это не снобизм, а какое-то интуитивное отвращение.
— Спасибо, я дойду сама. Хочу подышать воздухом, — чуть прибавляю шаг, но Саша продолжает следовать за мной на очень маленькой скорости.
— А чо потом делать будешь? Может, в барчик-таки сгоняем?
— Дедушка не отпускает, — пытаюсь выдать с напускным сожалением, но парни от моей реплики только взрываются от воротящего меня хохота.
— Да Евгеньич по пятницам занят более интересными вещами, чем Полинку-Корзинку сторожить. Чо ты ломаешься-то, прыгай!
Какими делами дед занят? О чём они? Да тут весь город одинаково пятницу проводит. Но меня задевают их слова, и я начинаю себя накручивать.
— Мне заниматься надо! — Категорично отсекаю все их надежды и наконец сворачиваю на свою улицу. Двести метров и я дома.
Парни всё также следуют за мной с открытым окном, из которого играет низкопробный бандитский рэп. Их преследование меня жутко напрягает, даже когда они молчат. Интересно, сколько они будут проявлять ко мне интерес? Если на протяжении всей зимы, я тут просто не выдержу.
Наконец вижу свой забор и лезу за ключами. Слышу, как они притормаживают, колодки скрипят и хлопает дверь машины.
— Польк, — материализуется у калитки Лёша и прижимает меня к забору. От него пахнет дешёвыми сигаретами, сладким химозным энергетиком, противным парфюмом, наверняка это какой-нибудь акс-эффект, и мокрым сырым мехом от непросушенной куртки. Мутить начинает от такого омбре. — Ну чо ты в самом деле? Давай затусим! Потеребонькаю тебе виноградинку! Ещё понравится!
Саша мерзко ржёт от примитивной остроты дружка, и меня пробирает от ужаса. У дедушки свет в окнах не горит, а если они меня сейчас в дом затащат. Кричи, не кричи, дела никому нет.
— Да у неё уже изюм! — Подхватывает второй.
— Отвалите от меня! — Повышаю голос. — Я сейчас дедушку позову! Он тебе из двустволки твои киш-миш отстрелит!
Мои угрозы на придурков не действуют, и они заполняют улицу своим гоготом.
— А чо не парня из Красного Креста? Где твой интеллигентик, Полинка-Корзинка?
— ООН! — Как мне кажется, грозно произношу. — Он дипломат! Если пожалуюсь ему, тебе не понравится, ой как не понравится!
Напоминаю себе маленькую тявкающую собачку, угрожающую своими миллиметровыми зубками. И зачем я только нарываюсь? Надо было согласиться, а потом гаситься дома до победного.
— Леший, ты смотри там осторожнее, — начинает глумиться Саша, — он тебе ноту протеста выдвинет! Или пригрозит красными линиями!
— Уже обоссался! — Гогочет Лёха и не даёт мне пройти. Рыпаюсь и думаю, что предпринять. Надо вспомнить какие-нибудь крутые словечки из фильма Дяди Коля, но всё
