сладкую муку. Отчаянно хочу больше контакта, мне безумно хорошо, но капля нежности сейчас необходима.
— Тош, поцелуй меня! — Умоляю и поворачиваю к нему голову. Кажется, он меня не слышит, его глаза прикрыты, а голова запрокинута, он тяжело дышит и свирепо двигается во мне. Глаз отвести не могу от этого зрелища. Платоном управляет первобытный кайф, и он моментально передается мне от осознания, что я причина его наслаждения. Моего голоса, наверное, и не слышно из-за безудержного шлёпанья наших тел и хлюпанья в моей вагине. Мне ещё отчаяннее хочется его поцеловать. — Пастернак! Поцелуй меня!
От моего требовательно тона он возвращается в реальность, кивает мне и продолжает вколачиваться в меня, выбивая из меня стоны. Его рука скользит от ягодицы по спине, и он резко хватает меня за волосы, заставляя запрокинуть голову и подтянуться к нему. Опускается ко мне и дарит мне столь желанный поцелуй. Пытаемся слиться и подстроиться губами под бешеный темп, и я чувствую подступающий оргазм. Он крепко держит и мои бёдра, и мою голову. Глотает, пожирает мои стоны и продолжает неистово трахать меня. Он хрипло стонет, врываясь в мою пульсирующую вагину, и говорит что-то нечленораздельное. Мне мало воздуха, у меня подкашиваются ноги, и я из последних сил удерживаю своё содрогающееся от нереального удовольствия тело.
Платон разрывает поцелуй и выпрямляется, ставит левую ногу мне в поддержку и меняет руки. Без его губ чувствую себя обездоленной и смотрю на него с мольбой и благоговением. Это чересчур, но мне никогда так хорошо не было. Кажется, вся наша боль, обиды, злость, недосказанности, сожаление и, естественно, тоска вырвались наружу и завладели нашими телами.
Измождённая падаю на грудь, не в силах больше удерживаться на обмякших руках, и ладонь Платона тут же прижимает мою шею к матрасу. Его толчки становятся совсем бешеными, и я чувствую, как моё тело только по новой распаляется. Его длинные пальцы достают и до моего рта, и я, ведомая инстинктами, начинаю облизывать и сосать его пальцы, ловя особое удовольствие от этих ласк. Его много. Он со мной. Он весь мой.
Развожу бёдра чуть шире и выгибаю поясницу, хочу ещё жёстче, ещё глубже, Платон тут же отвешивает мне несколько шлепков, и я улыбаюсь, словно раскусила весь секрет такого секса. Закрываю глаза и отдаюсь своим ощущениям. Не думала, что я могу наслаждаться от подобного секса, и не думала, что у моего интеллигентного Платона есть и такое дикарское амплуа.
Распахиваю глаза, не понимая, что происходит, и закусываю ему пальцы от внезапной боли. Мне становится дико остро, Платона становится слишком много, переизбыток ощущений меня накрывает, и я закатываю глаза от экстаза. Щёки и промежность печёт от стыда, когда я осознаю, где сейчас его палец, но меня выкручивает наизнанку от нового абсолютно непередаваемого удовольствия. Это что-то за гранью. Очередной оргазм взрывает моё тело с такой силой, что в глазах появляются искры.
Платон растягивает мне рот пальцами, толкается ими глубоко и вынимает их, заставляя меня захлёбываться своей слюной и срывать горло от раздирающих стонов. Он хватает мои бедра двумя руками и срывается, разрывая меня окончательно. Резко выходит, не сдерживая себя, стонет, и я чувствую, как мою вспотевшую спину обдаёт горячими каплями, а комнату заполняет характерный запах моего мужчины.
Вот и ещё одна причина таких полных ощущений — мы не предохранялись. Но мне сейчас абсолютно плевать на это, меня переполняет от счастья, удовлетворения и любви к нему.
Платон устало шлёпает меня, целует в измученную ягодицу и запыхавшийся ложится рядом. Тяжело дышит и, кажется, даже глаза не в состоянии держать открытыми. Любуюсь его лоснящимся от пота телом и прижимаюсь к нему. Утыкаюсь в подмышку, вдыхаю его аромат и постанываю от удовлетворения. Смесь его феромонов и парфюма кружит мою и так вскруженную голову, и я начинаю зацеловывать его идеальный торс, грудь и руки.
— Как я тебя люблю! — Шепчу. — Очень сильно! Безумно!
Глава 38
Платон тяжело дышит и не отвечает. Льну к нему, прижимаюсь, целую, но он никак не реагирует, а мне жизненно необходима сейчас его ласка. Лежала бы так с ним вечность и нежилась. Даю ему время прийти в себя и продолжаю поглаживать любимое тело.
Мой обожающий взгляд неотступно следует за моей рукой, я хочу знать наизусть каждую частичку Платона и жадно запоминаю каждую родинку, мускул и вену глазами и руками. Провожу кончиками пальцев по рельефному прессу, наслаждаясь от каждого прикосновения к нему, смотрю на член, практически готовый к следующему заходу, и направляю руку к нему. Минуту назад думала, что умру от усталости, сейчас уже хочу снова. Только иначе. Хочу получить от него всю его нежность и любовь.
— Мне надо в душ, — резко перехватывает мою руку Платон и говорит это так категорично, что сердце сжимается. Он что, не может несколько минут подождать? Мы всегда валялись в постели и обнимались, ласкались после, а сейчас ему резко в душ понадобилось?
— Сейчас дам тебе полотенце, — встаю, пытаясь не показывать, как меня задело его отношение, и голая иду к комоду. По моей спине стекает его сперма, и я чувствую себя использованной. Достаю новый комплект полотенец и вручаю ему. — Соседняя дверь.
— Тебе в туалет не надо?
— Я тебя подожду.
— Я быстро, — уходит и оставляет меня с отвратительным послевкусием. Гляжу на себя в зеркало и понять не могу, что произошло. Он просто трахнул меня и всё? Всё вернулось на круги своя? По щеке стекает одинокая слеза, не то от обиды, не то от ярости.
Я опустошенная. Абсолютно.
— Платон отодрал меня как шлюху с пальцем в попе, а после, когда я призналась ему в любви, проигнорировал и, не обняв, ушёл в душ, — пишу Алине и трясусь от отвращения к себе.
— Чтоооо? — Приходит сообщение моментально. — Он опять прилетел? Да забей на всё! Он же перелетел океан ради тебя! У вас был секс! Всё круто!
— Прилетел. — Набираю ей ответ и будто сама себе отвечаю. Может, я слишком остро реагирую? — А ещё спас меня от одноклассников и навалял одному. Думаешь, не стоит переживать?
— Что у тебя там происходит? Позвони, как сможешь! Не стоит! Даже не вздумай включать обиженку! Только оттолкнёшь его от себя. Тебе хорошо было?
—
