ласкать сосок через ткань бюстгальтера.
Он смотрит на меня с соблазнительной улыбкой, лицо между моих грудей.
– Я хочу увидеть тебя во всех существующих цветах. В каждой ткани. В каждой модели. А потом проверить, как эти вещички смотрятся на полу.
Я выгибаю спину, подставляя грудную клетку его поцелуям. Я уже мокрая, тело трепещет от предвкушения, зная дальнейший маршрут Бэка.
– У меня и так их много.
Я знаю, что поблизости целая толпа, но когда он сует пальцы под резинку моих штанов, я невольно поднимаю бедра, чтобы ему легче было их снять.
– Капец, как хочу увидеть все.
Утром, пока одевалась, я поленилась надеть трусики. На мне были спортивные штаны и худи – они не очень-то требуют белья. Я решила обойтись без трусов и просто запихнула их на дно одной из сумок.
– Господи, малышка! Я тебя еще даже не трогал, а ты уже такая мокрая и готовая.
– Бэк, – стон вырывается сам, когда Бэк движется поцелуями ниже пупка. – А что, если нас услышат?
Чувствую его смешок на коже.
– Тогда все будут знать, что я хорошо забочусь о своей девочке.
Внутри я визжу от слов «своей девочке». Бэк проводит пальцем по моим мокрым складкам.
– Или, точнее, о своей невесте.
Еще никогда в жизни я не занималась ничем подобным, зная, что кто-то может услышать. Наверное, я и никого так не хотела, чтобы аж не было сил дожидаться возможности остаться наедине. Сейчас я с Бэком. Плевать, если они услышат. Может, потом мне будет стыдно смотреть Эзре или членам экипажа в глаза, но пока я слишком отчаянно хочу почувствовать его губы на себе, чтобы переживать о таком.
Прежде чем поцеловать там, где я жду, Бэк снова поднимается поцелуями по моему телу и припадает к моим губам. Хочу спросить, почему он остановился, но его пальцы поддевают худи и тянут ткань вверх через голову. Бэк скидывает кофту рядом с нами на матрас.
Я осталась в одном лифчике, а он до сих пор полностью одет.
– Мне он очень нравится, – пальцы Бэка заползают под лямки лифчика, – но ему пора.
Он быстро тянется к моей спине и расстегивает его. Лифчик откинут в кучу остальной моей одежды.
Теперь баланс окончательно нарушен. Я совершенно голая, а он нависает надо мной в костюме-тройке. Может, это неправильно, но мне нравится. Нравится, что на мне ни ниточки, а он весь такой формальный, в деловом костюме.
– Ты хоть знаешь, какая ты красивая? – шепчет он, смотря на меня полными обожания глазами.
– Бэк, – тихо говорю я, его слова уже не просто возбуждают. Я мокрая, готовая, но сердце тоже присоединилось к веселью – трепещет от его комплиментов.
– Каждый дюйм идеален. Ни единого изъяна.
Я верещу, когда Бэк обхватывает мою щиколотку и тянет на себя, пока ноги почти не свисают с матраса. Бэк садится между моих ног на колени.
– Я заставлял тебя умолять, но и сам готов каждый день стоять перед тобой на коленях и молить. – Он раздвигает мои ноги, его пальцы впиваются в кожу. – Вот об этом. – Бэк проводит языком снизу вверх. Я сжимаюсь, мне нравится, как его нежный язык смягчает боль, оставшуюся со вчера. – Я бы умолял и уговаривал, сделал все, что ты попросишь.
Если кто-нибудь решил бы сейчас открыть дверь, то увидел бы меня с широко разведенными для Бэка ногами. Он прижимает ладони к мышцам на моих бедрах, чтобы ноги оставались там, где хочет он. Целует меня там так же мастерски, как в губы.
И вот он уже убирает одну ладонь с бедра. Ему необязательно меня держать. Я буду оставаться в нужном положении, лишь бы он тщательно работал вокруг моего клитора языком. Бэк медленно вводит два пальца в меня и загибает их. Это сводит меня с ума.
Меня точно слышно. Но я не могу сдержаться, ощущения раздирают все тело, я не могу молчать. Все так ярко, а я еще не кончила. Хотя его пальцам осталось работать недолго, а языку – недолго ласкать мой клитор, весь самолет будет знать, чем именно мы тут с Бэком занимаемся.
Я хватаю волосы Бэка в кулак, качаю бедрами навстречу его языку в забытьи наслаждения. Не сдерживаю раздраженного стона, когда Бэк вдруг отодвигается, но продолжает толкаться в меня пальцами.
– Хочу, чтобы каждый человек в этом самолете слышал, как ты кончаешь. Договорились, малышка?
Я прячу лицо в подушку и плотно закрываю глаза от возбуждения. Почему меня так заводит это требование? Мне должно быть противно такое собственничество, такое намерение «оповестить» всех, что мы занимаемся сексом. Но нет. Я хочу его порадовать. Хочу, чтобы все знали, как он радует меня, как разматывают меня до предела его прикосновения.
Бэк вытаскивает из меня пальцы.
– Если не хочешь кричать, то ладно. Попробуем по-другому. Пока я лижу эту киску, мой член будет так глубоко в твоей глотке, что ты не сможешь издать и звука.
Он водит пальцем от клитора до той части, которой не касался еще ни один мужчина. Даже я никогда его не касалась, лаская себя.
– Выбирай, или это сделаю я.
– Хочу, чтобы все слышали, – задыхаюсь я.
– Хорошая девочка, – говорит он и снова прижимается ко мне ртом. – Я тоже хочу, чтобы нас все услышали. Мое кольцо на твоем пальце, а мой рот – на твоей киске. Ты моя.
Бэк доказывает мне свою правоту, заставляя выкрикивать его имя – и не один раз, а три.
41. Бэк
Марго роняет голову на мое плечо, пока лифт взбирается до пентхауса. Мы опираемся на стенку, оба сильно устали за последние двадцать четыре часа.
– Я так рада быть дома, – говорит Марго, нарушая тишину.
Мне приходится сглотнуть ком в горле.
– Я тоже, – выдавливаю я, даже не пытаясь облечь в слова, что та кровать в гостинице была для меня домом больше, чем эта квартира, пока я жил здесь один. Если честно, я и сам рад вернуться сюда, к повседневности, которую мы создали за последний месяц. Ни одно место еще не было для меня домом, но меня радует мысль, что благодаря Марго пентхаус может им стать.
Желудок Марго громко урчит. Она смущенно хихикает и кладет на него ладонь.
– Кажется, я хочу есть, – она снова смеется и пожимает плечами.
Лифт дзинькает, двери пентхауса открываются. В ноздри бьет привычный запах чистящих средств, который оставляет за собой клининг. Я вкатываю внутрь чемоданы, мы заходим в галерею, где пахнет уже по-другому.
Марго смотрит
