потому что острые ноготки Ники вонзились в мои руки, требуя продолжения.
– Давай, Лёва, я хочу полетать… Только с тобой летаю… Только с тобой.
– Ты ведьма, – опустил руку на спину, заставляя прогнуться, и стал медленно толкаться. С каждым движением ощущал спазмы её мышц, уже зная, как будет реагировать её тело. А оно будет петь песню удовольствия. Мы сливались воедино, хрипели в унисон, проваливаясь в бесконечность. Мир переставал существовать, границы стен растворялись, заставляя дышать друг другом.
– Моя… Моя… – эти слова вылетали залпом выстрелов, достигая её сердца и вторя яростно громким стонам. – Хочешь, я расскажу, как это – чувствовать любовь?
– Хочу… – заикаясь, ответила она, сверкнув искрящимся взглядом. Она смотрела так, будто я должен был сказать что-то важное, нужное ей сейчас. И я знал, что она хочет услышать. Но самое пугающее было в том, что я хотел выплеснуть чувства, что грудь прожигали.
– Твоё дыхание, взгляд, лёгкие касания и нежность, от которой не душно, а наоборот, – эти слова, как первые буквы первоклашки в новой прописи, слетали с языка. – С тобой хочется дышать. Дышать…
– Ты влюбился! – кричала она, еле собирая силы. Я видел по её пьяному взгляду, что скоро её накроет. Но моя смелая девчонка до дрожи хотела вновь и вновь слышать эти слова, которые никогда не смогут выразить то, что я чувствую на самом деле.
– Влюбился… – я ускорился, вбиваясь в неё с такой силой, словно выгравировать это признание хотел НАВСЕГДА!
И на последнем звуке нас накрыта пелена тьмы, но не та, от которой жутко становится, а та, которая прячет твой идеальный мир от завистливых взглядов, от страхов и чужаков. Моя. Моя…
– Ты гребаный романтик, Лёва. Но я всё равно люблю…
Глава 30
Ноги гудели, как сломанный паровоз. Я три часа обходила врачей по четкому списку. Областная больница строилась по принципу здорового образа жизни – десять тысяч шагов до кардиологии, ещё двадцать – до администратора, чтобы исправить опечатку в направлении, и обратно… Я чуть не расцеловала дядю Жору, когда он великодушно разрешил показаться к своему гинекологу, не высиживая бесконечную очередь в клинике.
Как бабочка, вылетела из больницы, тайком надеясь, что от меня уже отстанут. Казалось, что за сегодня с меня высосали сто тонн крови! Даже руками с трудом шевелю от накатывающей слабости, а противная тошнота снова вернулась. Но я уже научилась с ней справляться, просто тащила в рот какую-нибудь гадость, запивала сладкой газировкой и снова могла радоваться жизни.
Позвонила своему гинекологу, по совместительству своей подруге, решив закончить с внеплановой диспансеризацией, и рванула по знакомому маршруту. Открыла окна, впуская в салон испепеляющий сухой воздух августа, и тупо улыбалась. Прохожим, соратникам по городским пробкам, солнцу и безжизненным бетонным коробкам с окнами. Радовалась машинке своей любимой, тому, что отбила право самостоятельно пройти через эту каторгу, и улыбалась десятой эсэмэске от Лёвки с гневными смайликами.
Внеплановые выходные были великолепны. В голове до сих пор свербело от его признания. Слово «люблю» словно татуировкой отпечаталось в сердце, согревая изнутри и растворяя внезапную тревогу.
– Писькин доктор здесь обитает? – трижды пнула дверь, а потом протиснулась с коробкой пирожков и кофе в картонных стаканчиках.
– Нет, вам к психотерапевту, дамочка, – моя Анечка лежала на кушетке, закинув ноги на стену после рабочего дня.
– Я там сегодня уже была, и справка даже имеется, – поставила обязательные атрибуты наших приёмов на стол, заваленный карточками, и бросилась обнимать злого доктора.
– Наконец-то! Я по твоему варенику уже соскучилась, – Аня расцеловала меня и нехотя приняла вертикальное положение.
– Это профдеформация, или ты голодная?
– С утра ничего не ела!
– Тогда садись, кормить буду, а ты мне за это справочку по-быстрому напишешь, подруга, – открыла коробку с крохотными пирожками из кондитерской и вложила в её руку стаканчик кофе. – Пей и пиши, а то мне ещё к терапевту топать сегодня.
– А что за тяга к докторам, а? В космос собралась? – она откусила пирожок и протяжно застонала. – Какая прелесть.
– Да я в обморок бухнулась тут. Отрубилась замертво, вот Лёва меня и погнал по врачам. Говорит, не пустит на работу без заключения врача.
– Ху из Лёва? – Аня напряглась, а взгляд её стал острым, как хирургический скальпель.
– Мужчина.
– Хорошо-о-о-о, – томно протянула подруга, даже отставив коробку с угощением. – С этим мы потом разберёмся. А врачи что говорят? Давай анализы, я посмотрю.
– Так они в больничке остались. Ань, хоть ты мне мозг не делай, а? Пиши справку, и я отвалю.
– Вероника Николаевна, раздеваетесь за ширмой, – подруга решительно встала и пошла мыть руки. – Давай-давай. Ты мне полгода уже обещаешь показаться.
– У меня все хорошо, честное слово.
– А, ну раз честное, то, конечно, я не буду тревожить пирожок, – рассмеялась Света, но потом щелкнула перчаткой. – Быстро! Помимо обморока жалобы есть?
– Никак нет! – нагло соврала я, понимая, что лучше мне уже на сегодня промолчать. Хватит с меня врачей и их изощренных пыток. Покорно разделась, взобралась на кресло инквизиции, потерпела неприятные манипуляции и пулей побежала одеваться. Бр-р-р-р… Всё же это унизительно, волнительно и страшно, несмотря на то, что доверяю своей подруге целиком и полностью.
– Какой день цикла? – задумчиво тянула Света, щелкая мышкой компьютера.
– Восьмой, – наобум ляпнула я, мысленно вспоминая, когда меня посещали «родственники из Краснодара» в последний раз. Но так и не вспомнила… Бред какой-то. – Как там спираль? Мхом не покрылась ещё?
– Я её удалила. Ты должна была явиться на прием ещё в марте, деточка, – Света хмурилась и быстро клацала по клавишам клавиатуры. – Меня терзают смутные сомнения.
– В смысле – удалила?
– В смысле, ты забыла, что это временный метод контрацепции? И существуют рекомендации производителя, основанные на научных исследованиях и статистике, – передразнила она меня. – Значит так, узист уже ушёл домой. Завтра утром кровь на анализ, вот тебе направление, а в десять я тебя лично буду ждать у кабинета УЗИ.
– Ань, ты что? – я как рыбка шлёпала губами, пытаясь выдать что-то членораздельное. – Мы предохраняемся.
– Вот и прекрасно, значит, считай, что это плановое ТО твоей детородной аппаратуры.
– Фу, как пошло.
– Ладно, не ворчи. Подкинешь меня до центра?
– Конечно.
Несмотря на то, что мне все в голос твердят про постельный режим, я не смогла повернуть в сторону дома. Меня с непреодолимой силой тянуло к Леве. А так как в эту ерунду со сбоем в организме я не верила, то и поводов отказывать себе не было вовсе. К тому же на мне новенькие трусики цвета морской волны. Пусть
