время вспять, пытаясь понять, верно ли понял её намёк. Но проблема в том, что бабки-то считать я умел, а с подобным столкнулся впервые…
– Поздравляю, Лев Саныч, вы скоро станете папочкой, – Дина громко расхохоталась, наслаждаясь моей растерянностью, плюхнулась в кресло напротив, трогательно сложила ладони на своем животе и растянулась в самой радушной улыбке.
– Странно, но что-то этого факта здесь я не обнаружил. Куда смотреть, Дина Равильевна? Вдруг так повезло кому-нибудь другому? – затушил сигарету, втоптав её пальцем в хрустальную пепельницу, выпустил густое облако молочного дыма, чтобы к херам закрыть её довольную физиономию. – Например, Корабликову?
– Тебе придётся поверить мне на слово.
Я не шевелился, смотрел в её глаза и пытался понять, что она затеяла. Но Дина застыла статуей, будто специально не выдавали ни единой эмоции, лишь уголками губ подёргивала, сдерживая фальшивую улыбку счастья.
– И почему только сейчас, я так понимаю срок уже немаленький? – я снова взял бумаги и стал расхаживать по кабинету, параллельно гугля сроки беременности. – А… Дай угадаю?
– А чего гадать, Лев Саныч? – Дина тоже встала. – Это чтобы ты меня как кошку за шкирку к доктору не потащил.
– Как пугающе откровенно, Дина Равильевна…
– А чего мне врать? Поздно уже, да и нехорошо со лжи начинать долгую и счастливую жизнь, – Дина сделал шаг навстречу, схватила меня за руку и прижала к своему животу. На что она надеялась? На фонтан щенячьих эмоций? На то, что я брошусь её обнимать, а потом рухну на колени, благодаря за благую весть? Нет… Она издевалась. Откровенно, не таясь. Она словно мстила мне за что-то, оставалось только понять, что делать дальше. – Ты счастлив, Лев? Хотя, по статистике, в мужчине отцовский инстинкт просыпается позже, когда сын уже шлепает босыми пяточками по мелкому песочку, сминая башенки и построенный папочкой за́мок. Милый, я прям вижу эту идеальную картинку… Море, пальмы и наша счастливая семья… Ты видишь?
Дина мечтательно закатывала глаза, впиваясь ногтями в мою руку, а я забыл, как дышать. Это её необъяснимое воодушевление, напускная радость и полная оторванность от реальности пугала. Женские пальцы подрагивали, выдавая нервозность, которую она так старательно прятала. А мне противно было. Аромат её парфюма стал тяжелым, удушливым, горькая ваниль с густым привкусом кофе не вызывала аппетита, скорее наоборот: желудок бунтовал, сжимаясь в спазме отвращения. Вырвал ладонь из её мёртвой хватки, сделал шаг назад, чтобы перестать задыхаться рядом.
Капкан расставлен. Жертва попалась…
– Вижу, что ты тронулась умом, – держал голос, чтобы не сорваться. Чтобы не выбросить её за шкирку, как кошку-зассанку, вон из моего кабинета, офиса и жизни. Но понимал, что это эмоции, а с ними нельзя в разведку. Нельзя… Беременна? Беременна!
– Лев, надеюсь, мы обойдёмся без истерик? Аборт делать поздно. Просто прими за данность, что твой сын здоров и пока счастлив, потому что не видит, как его отец развлекается с какой-то прошмандовкой прямо в офисе, – Дина сложила руки под грудью, практически испепеляя меня взглядом, а потом с брезгливостью осмотрела всю мебель в кабинете.
– Ты бредишь, что ли? То, что я очнулся в твоей постели, отнюдь не значит, что ты можешь за меня планировать моё будущее!
– Воооот… Началось, Витюша. Слышишь? – Дина закатила глаза и снова стала наглаживать живот, будто несварением мучилась. – Папа хочет, чтобы я убила тебя…
– Дина!
– Что Дина? Что? За свои поступки нужно отвечать, дорогой! У каждой причины есть следствие, Лев. У каждой… Трахая женщин, ты не мог не знать о том, что иногда случаются дети, даже если ты ой как этого не хочешь. Так вот знай, это следствие я не убью! Но у тебя есть выбор. Ты можешь быть рядом и стать настоящим отцом, а можешь быть настоящей мразью, как твой папочка! Выбор только за тобой… Все просто. Заботливый родитель прекрасного малыша или мраааазь…
Её слова пощечиной влетели в меня, выбивая остатки кислорода из легких. Дину я взял на работу по просьбе матушки, которая мозг мне прополоскала, желая пристроить дочь своей одноклассницы из маленького городка. Как бы я не сопротивлялся, маменька не переставала давить, и через месяц на одну стервозину в моем офисе стало больше. Смотрел ей в глаза и пытался вновь увидеть ту скромно одетую девушку, сжимающую в трясущихся руках диплом, которую я впервые увидел на пороге кабинета. Но от неё не осталось и следа.
– Мяу… Лев Саныч… – тоненький голосок, наполненный нежной игривостью, проник в меня лёгким весенним ветерком. И так хорошо стало… Исчезла тяжесть этого дурацкого парфюма, а взгляд Дины перестал шпарить по мне искрами ненависти. Лишь сердце загромыхало раскатами, с силой ударяясь о рёбра. Она здесь… Рядом.
Закрыл глаза, представляя, как хорошо в объятиях Вероники, но продолжал сжимать в руках прожигающую кожу справку. Чувствовал, как ноет ладонь, боролся с желанием сжечь дотла эту бумажку, но ведь это ничего не изменит. Уже не изменит.
«…ты можешь стать хорошим отцом, а можешь быть мразью…»
Но я уже ощущал себя полной мразью, потому что внутри было пусто. Не было там ни трепета, ни радости, ни восторга. Сухость, как в пустыне, и огромные рваные трещины, в которые хотелось провалиться, лишь бы избавиться от этого гребаного чувства. Когда я размышлял о подобном, то как минимум рассчитывал на то, что буду любить ту, кто ошарашит меня подобной новостью. Но это должна быть не Дина! Не Дина…
– О! Николай Вероникович, – защебетала Дина, плюхаясь задом на край стола. – Проходите, устраивайтесь поудобнее.
– Лёв?
– А?
Судьба часто преподносит сюрпризы, и к ним никогда не удаётся подготовиться заранее. Ты просто покорно падаешь на колени, принимая очередной удар, терпишь боль, стараясь вновь подняться. Но сейчас у меня почему-то не было сил. Мне бы рассмеяться, суметь перевести все в шутку, развеять испуг, что плескался во взгляде Вероники, но вместо этого я стоял как истукан, нашептывая бесполезное сейчас «Люблю»…
Бабушка говорила, что это слово лечит. Затягивает кровоточащие раны, успокаивает разодранное сердце и исцеляет душу. Говорила, что разбрасываться им бездумно нельзя, иначе оно потеряет волшебные свойства. И я берёг…. Никому не говорил! Но тогда почему мне так больно?
«…мразью, как твой папочка…»
«…мразью…»
– Поздравь нас, Ветер, мы скоро станем родителями, – Дина оттолкнулась и подбежала ко мне, очевидно, желая обнять, но напоролась на взгляд, и осеклась и шарахнулась от меня.
– Поздравляю, – внезапно рассмеялась Ника. Она так и осталась стоять в пороге, до белесых костяшек сжимая сумку. Смотрела куда угодно, но не на меня, и улыбалась,
