что мне причитается.
— Истон, не смей, – протестую я.
— Держись, – повторяет он, и в следующую секунду его язык скользит по моей чувствительной киске – от начала до конца, задерживаясь на узкой дырочке. Ощущение влажного тепла поначалу кажется странным, но когда он вводит в киску два пальца, а язык продолжает играть у узкого входа, из моего рта вырывается томный стон.
— Ты заставляешь меня грешить каждый день, Скар, – хрипло шепчет он, продолжая ласкать меня языком сзади и трахать пальцами, превращая меня в ненасытное месиво.
— Истон! – выкрикиваю я, когда он добавляет третий палец, касаясь большим пальцем моего тупого колечка. — О Боже мой!
Мне едва хватает сил не рухнуть на пол, когда оргазма разрывает меня надвое.
Он поднимается во весь рост, и в его взгляде читается та самая опасная испорченность, которую я так хорошо знаю. Раздвинув мои ноги еще шире, он кладет руку мне на затылок и наклоняет меня вперед, пока мой лоб не прижимается к холодному стеклу. Волосы падают мне на лицо, скрывая мою реакцию на его властность.
Без единого предупреждения его огромный член резко входит в меня, вырывая из груди громкий крик – смесь легкой боли и дикой страсти.
Боже, как же хорошо чувствовать его внутри.
— Черт! Дай мне посмотреть на тебя, – почти мучительно просит он, крепко сжимая мое бедро и дергая за волосы, чтобы я обернулась через плечо.
Я не могу ничего сделать в такой позе, чувствуя, что Истон сейчас единственный, кто командует моим телом.
Как только его серые, хищные глаза встречаются с моими, наша взаимная жажда и вожделенен усиливается в десять раз. Я действительно не знаю, что делать с эти осознанием, прямо сейчас я слишком возбуждена, чтобы думать. Каждый его толчок сводит меня с ума, оставляя в голове лишь одну мысль: я нуждаюсь в нем.
Я так в нем нуждаюсь.
Я уже так близко, что мне все равно, превратилось ли мое тело в его игрушку. Он дергает меня за волосы до боли, впиваясь пальцами в бедра, оставляя следы – но мне это даже нравится. Пусть делает со мной все, что хочет. Пусть разорвет меня на части, лишь бы продолжал заставлять мое тело петь для него.
Я выкрикиваю его имя, кончая, и погружаюсь в сладострастное блаженство, которое может подарить только он. Он продолжает владеть мной, разворачивая и надавливая на плечи, заставляя опустится перед ним на колени.
— Заставь меня кончить, – рычит он, проводя твердым, обнаженным членом по моим губам.
У меня даже не хватает сил упрекнуть его за то, что он тот надоел презерватив. Вместо этого я покорно раскрываю губы, чтобы взять его целиком. Всего за два движения он кончает мне в рот, и я глотаю, пока его пальцы нежно перебирают мои волосы.
Он поднимает меня на дрожащие ноги, и мы смотрим друг другу в глаза, пытаясь отдышаться.
Столько слов застревает между нами, но ни у кого из нас не хватает смелости их произнести. Мой взгляд падает на его губы, и мне отчаянно хочется, чтобы он меня поцеловал. Но вместо этого он проводит большим пальцем по моей нижней губе, а затем крепко прижимает к своей груди.
Приподняв мой подбородок, он целомудренно целует меня в висок, а его серебристые глаза скрываются целый мир боли и неуверенности.
— Ты, черт возьми, преследуешь меня повсюду, Скар. Мне тебя вечно мало.
Забавно.
Я думала о том же.
Глава 18
Истон
Я держу Скарлетт за руку, пока мы идем по потайному проходу. Найдя дверь, ведущую на кухню Линкольна, я провожу пальцами по щели в подвижной стене кладовой, пока та не скрипит и не открывается. Как и ожидалось, здесь никого нет, но громкая музыка, грохочущая по всему дому, говорит мне, что вечеринка в самом разгаре.
— Ты и твои друзья, несомненно, выбрали идеальный дом для Хэллоуина, – тихо шутит она, стараясь казаться беззаботной, но не в силах скрыть дрожь в голосе.
Я никогда не чувствовал себя более беспомощным, чем когда увидел, как она переживает одну из своих панических атак в одиночестве, в комнате прислуги. Это вернуло меня в тот день, когда мы впервые встретились. Как она пыталась быть доброй ко мне, пока я вел себя как обычный мудак. Все пошло прахом, когда она застряла в ловушке собственного разума из-за того, что я неосознанно сделал. Я наблюдал, как ее демоны пожирают ее, не желая отпускать. Я видел, как моя боль отражается в ее больших карих глазах. Было ужасно осознавать, какое облегчение я почувствовал от того, что больше не одинок. Что где-то в этом ужасном мире есть тот, кто понимает, каково это – жить с чудовищами внутри себя.
И с каждой новой встречей мне кажется, будто мы приближаемся к краю чего-то неизбежного. Каждая воображаемая стена, которую мы построили, чтобы наши демоны не сталкивались друг с другом, будто исчезает, и каждое прикосновение приближает их к запретной встрече. С самой первой минуты знакомства мы пытались защитить свои сердца именно от этого, но теперь это кажется неминуемым.
Моя душа все еще болит от того, как ее остекленевшие глаза умоляли меня поцеловать ее. Черт, как же я хотел это сделать. Хотел положить все на кон и прикоснуться губами к ее губам. Но в итоге струсил. Не смог заставить себя наклониться и взять то, что всегда должно было принадлежать мне. Потому что для этого пришлось бы признать то, что я изо всех сил пытался скрыть от нас обоих.
Я люблю ее.
Всегда любил.
Но такой, как я, не заслуживает любви, только мучений.
Скарлетт – жертва, а я – доказательство того, что настоящее зло существует.
Она опускает голову, будто читает каждую тревожную мысль в моей голове.
— Хочешь остаться здесь или пойдем куда-нибудь еще? – спрашиваю я, гадая, не будет ли ей слишком тяжело оставаться здесь с ее травмированной психикой.
—
