меня удовлетворили, сейчас смотря на них таких спокойных и расслабленных, я снова ощущала требовательное покалывание внизу живота. Похоть и желание с рассветом никуда не делись, по-прежнему блуждая в крови.
— Иди сюда. — Богдан протянул руку. Едва я оказалась рядом, он привлек меня к себе на колени. — Как себя чувствуешь?
— Прекрасно.
Он провел по моему бедру, задирая полотенце, очертил синяки. Кожа под его осторожными прикосновениями вспыхивала, пробуждая воспоминания о вчерашних грубых ласках.
— Больно?
— Нет, Хозяин. — Я провела носом по изгибу его шеи, втянула мужской запах. — Мне не больно.
— А здесь? — Зоран дотянулся до моего плеча и провел пальцем по укусу.
— И здесь не больно, Хозяин.
— А другие места как себя чувствуют?
— Хорошо. — Я прижалась к Богдану. — Все живы.
Зоран улыбнулся, снова затягиваясь. Я смотрела, как он курит, блуждая взглядом по его сильным рукам, вспоминая, как вчера эти ладони трогали, сжимали, ласкали меня…
— Тебе очень идут ошейники. — Богдан просунул под них пальцы, заставляя те плотнее затянуться вокруг шеи. Это давящее ощущение вызвало приятную волну мурашек на спине. Глядя мне в глаза, Богдан продолжал натягивать ошейники. Я облизнула губы, наслаждаясь этим давлением.
— Чем займемся сегодня? — Зоран посмотрел на нас с Богданом.
— Воспитанием Алины.
— Заманчиво. Стек, флоггер, однохвостка, кнут?
— Что предпочитаешь, девочка? — Богдан перебросил прядь волос мне за спину.
Я прижалась к нему теснее и уткнулась щекой в его плечо. Перспектива быть выпоротой мне не нравилась, о чем я и поспешила сказать:
— Можно я не буду выбирать ничего из этого?
— Можешь не выбирать. — Зоран неспешно втянул в легкие дым. — Тогда мы используем все озвученное.
Условия ухудшались со скоростью света.
— Тогда стек. — Из всего предложенного я предпочла наименьшее из зол. Стек казался мне самым безобидным как внешне, так и по силе воздействия. Хотя удары им тоже были весьма болезненными.
— Поздно, девочка. Ты упустила возможность.
Я тихо вздохнула, понимая, что не стоило и пытаться договориться с Верхними. В подобных играх им равных нет.
— Напомните мне никогда не вступать с вами в переговоры. Шансов против вас у меня все равно нет. Слишком много умелых манипуляторов на квадратный метр.
— Манипуляторов? Кажется, я снова улавливаю неуважение в твоих словах, — прищурился Богдан.
— Нарвалась, — кивнул Зоран и затушил окурок в пепельнице. — Вот и решили, чем займемся.
Я мгновенно напряглась. От приятной утренней расслабленности не осталось ни следа. Мои неосторожные слова привели меня к немедленному наказанию. Я даже не поняла, как это произошло.
— Жди нас в гостиной, Алина.
Я нехотя выбралась из объятий Богдана. Он удержал меня за полотенце. Я оглянулась. Он снова потянул его на себя. Понимая, чего он хочет, я разжала пальцы, оставляя полотенце в его руках. Обнаженная, на едва гнущихся ногах я отошла от мужчин, ругая себя за свой неуправляемый язык. В комнате я опустилась на пол, безуспешно пытаясь погасить растущее волнение. Ожидание наказания всегда действовало на меня одинаково: заставляло испытывать страх перед предстоящим. Я знала, что последует дальше, знала, как все будет происходить, знала, что будет больно. Это понимание вынуждало душу наполниться мучительным беспокойством.
Богдан и Зоран вошли в комнату. Я вдавила ладони в бедра, ощущая властную непоколебимую решительность, заполнившую спальню. И эта решительность скоро обрушится на меня жгучей болью.
— Прими позу для наказаний, Алина. — Богдан кивком указал на постель.
Я подползла к кровати и легла на нее животом, коленями оставаясь на полу. Медленно выдохнув, я закрыла глаза, ожидая начала.
— Тридцать ударов, девочка. Плюс двадцать обещанных сверху за прошлый эпизод неуважения, — напомнил Зоран. — Считай, Алина.
Первый хлесткий удар заставил меня вздрогнуть всем телом. Я старалась подготовиться к последующим, но Богдан и Зоран намерено обрушивали их на меня с разными промежутками, не давая подстроиться. Напряженное ожидание разрезали резкие болезненные удары и мой тихий последовательный счет. Как и обещали, мужчины меняли плети, давая мне прочувствовать весь спектр боли. Из-за этого порка становилась все более непредсказуемой. Ощущения — острее. Все это рождало эмоции, которые настойчиво тревожили душу…
Сжимая ладонями одеяло, я старалась вынести боль, намертво впившуюся в мои ягодицы. В этот раз я не старалась молчать. Наоборот, стонала, иногда вскрикивала, под конец начала плакать. С последним ударом из меня вырвался тихий вздох облегчения.
— Порол бы и порол…
— Как я тебя понимаю.
— Девочка пробуждает адский голод…
— Не выпускал бы плеть из рук…
Обрывки их разговора долетали до меня будто издалека, просачивались сквозь боль, проникали в душу. Несмотря на мое отношение к поркам, мне хотелось дать Богдану и Зорану то, в чем они нуждались. Хотелось удовлетворить их желания так же, как они удовлетворяли мои…
Оказавшись в крепких мужских объятиях, я тихо выдохнула и коснулась дрожащими губами твердой груди. Я все еще не могла привыкнуть к тому, что после наказания, после каждой сессии меня обнимали, окружали заботой, дарили много ласки и тепла. С Ним всегда было иначе. Каждую каплю мимолетной нежности мне приходилось заслуживать, молча выпрашивать, отчаянно заглядывая Ему в глаза. И все, что мне перепадало, это короткое равнодушное поглаживание по голове, еще реже поцелуи. Последние можно было за три года по пальцам одной руки пересчитать.
— В этот раз гораздо лучше, девочка. — Богдан стер слезы с моих щек.
Я и сама это чувствовала. Когда не нужно было контролировать собственные эмоции, проживать боль было легче. Больше она не казалась чем-то непреодолимым. Я осознала, что с ней можно иметь дело, если перестать ее так отчаянно бояться.
— Впредь будешь вести себя уважительнее?
— Я постараюсь, Хозяин.
— Неправильный ответ, Алина, — покачал головой Зоран.
— Я просто честна с вами. Боюсь обещать то, что могу не выполнить. — Я поджала губы, стараясь сдержать улыбку. Вопреки случившемуся наказанию настроение у меня все равно было хорошим. И это тоже было неожиданным. — Не то чтобы я специально все это говорю. Нет. Само выходит.
— Тогда поводов тебя наказать нам надолго хватит. Давай сюда свою попку, девочка. — Зоран забрал меня у Богдана и переложил на кровать.
— Боже нет. — Я накрылась одеялом, но он ловко избавил меня от него и вынудил лечь на живот.
— Просто мазь, Алина, — погладил Зоран мои пылающие ягодицы. — А ты о чем подумала?
— О продолжении банкета, — проговорила я, расслабляясь.
— Твоя задница, к сожалению, сегодня больше не выдержит.
Раньше после наказаний я чувствовала себя эмоционально растревоженной. Хотелось спрятаться, восстановиться. Теперь же мне не приходилось справляться с последствиями в одиночку. Забота, которую проявляли ко мне Зоран и Богдан, позволяла быстрее прийти в себя.
Лежа в постели, я
