говорить. Он хороший, добрый…
Старик замолчал.
Так они вдвоем и сидели. Огорченные и беспомощные. Семейное несчастье надвигалось, а они ничего с этим не могли поделать.
– Знаешь, я люблю Леночку, – наконец сказал Владлен Венедиктович, – но ее не переделать. И семью их не спасет ничего. Только они сами. А если не захотят или не смогут – значит, так тому и быть.
– Ох, – заплакала Таисия Петровна, – мне их так жалко. И так все хорошо было.
– Давай спать, – ласково сказал муж. – Потом, когда-нибудь, опять будет хорошо. Но немножко по-другому. Но это не беда. Привыкнем.
Таисия Петровна выключила торшер, поправила подушку и легла. Владлен Венедиктович придвинулся поближе к жене и обнял ее за плечо.
День третий
Глава первая
Вместе
Бахметьев был у Соболевых в семь тридцать утра.
– Извините, могут быть пробки, а опаздывать к доктору нельзя, – объяснил он свой ранний приход.
– Конечно, конечно, – как-то постно отреагировала теща.
– Олежка, кофе? – Владлен Венедиктович был, наоборот, сердечен.
– Спасибо, но не буду, я потом в городе перекушу. А сейчас лучше пораньше выйти, – отказался Олег.
– Где же будете перекусывать, если у вас, сами сказали, субботник? – поджала губы теща.
Бахметьев только сейчас уловил напряжение, которое висело в воздухе.
– Так сразу после субботника и поем.
– Вас накормят, – констатировала Таисия Петровна. Несмотря на предостережения мужа, она не смогла удержаться и не дать волю подозрениям и раздражительности.
Бахметьев внимательно посмотрел на родителей жены. Владлен Венедиктович имел вид виновато-упрямый, Таисия Петровна все такой же постно-придирчивый. Бахметьев попытался понять, что же произошло за последние сутки.
– Надеюсь, у нас ничего не случилось? Ну, кроме ноги Владлена Венедиктовича? – спросил он.
– Все хорошо, все хорошо, – заторопился с ответом тесть и прямо-таки по-звериному зыркнул на жену.
– Ну и отлично! – отреагировал Бахметьев широкой улыбкой. – Тогда поехали.
В машине они обменялись пустячными фразами, а вот когда уселись на жесткие стулья перед кабинетом врача, тесть сказал:
– Олежка, знай, как бы там ни сложилось… Ну, мало ли… Ты для нас – родной человек. Ты отец нашего любимого внука. Ты – очень хороший, мы это знаем. Ну а в жизни всякое бывает. Знаешь, нельзя застегнуться на все пуговицы. Не получается. Все равно сквозняк застигнет.
«Итак, Владлен Венедиктович заговорил метафорами, а это значит, что дело принимает серьезный оборот», – вздохнул про себя Бахметьев. Он еще раньше знал, отношения с Леной – это не отношения со стариками.
– Я вас понял, – сказал он серьезно, – и отнекиваться не буду. У нас не очень хорошо в семье. И надо будет принимать решение. Только ни вы, ни Таисия Петровна к этому никакого касательства не имеете. Если вы не станете возражать, мы так же будем общаться. Впрочем, не надо забегать вперед, – как можно мягче постарался проговорить Олег. Он видел, как старик огорчен. – Знаете, главное, чтобы ваша нога сейчас восстановилась. А все остальное – оно как-то решится.
– И впрямь, – распрямил согнутые плечи тесть, – от меня никакого толку с такой травмой!
Олег про себя улыбнулся – Таисия Петровна отлично выдрессировала своего мужа! Он иногда даже говорил так, как она.
Врач их успокоил. Осмотрев ногу, он еще раз подчеркнул, что нужен покой и массаж.
– Еще немного – и плясать будете. Но сейчас нужно беречь себя.
Они вышли из кабинета радостные. Тесть потому, что нет никаких осложнений. Бахметьев потому, что старик пойдет на поправку, что самая неприятная тема уже вскрыта – и значит, его ждет Васнецова.
– Спасибо за вещи, – сказал Олег, стоя у машины с пакетом под мышкой.
– Не за что, там все чистое и… – тесть хотел сказать «новое», но побоялся. Зять же попросил старое.
– И, знаете, Владлен Венедиктович, – Бахметьев наклонился к уху тестя, – ничего страшного нет в разводе. Мы же не будем врагами. Мы, наоборот, станем дружить. У моих знакомых так произошло. А к Таисии Петровне и к вам я отношусь как к самым близким и родным людям.
– Хорошо, хорошо, дорогой, – старик прохладной ладонью сжал руку Олега.
– Вот, вас довезут до дома, а я побежал чинить проводку и дверной замок. – Бахметьев помахал рукой и скрылся в дверях метро.
Эта ночь оказалась совсем короткой. Дина проспала от силы два часа, но усталости не было. Она открыла глаза, посмотрела в светлеющее потихоньку окно и улыбнулась. Она очень надеялась, что этот день, последний день ее пребывания в Питере, будет счастливым. Дина помнила, что у нее сегодня уборка, поэтому надела джинсы, футболку и куртку. Свои вещи она сложила в чемодан. «Мне это уже не понадобится», – подумала она. Уезжала Дина поздно вечером, поэтому и оплатила дополнительно половину суток. На этом тоже настояла Ася.
– Не бог весть какие деньги, но у тебя будет возможность привести себя в порядок перед дорогой и отдохнуть, – сказала матери она.
Дина так и планировала сделать, поэтому в ванной комнате оставила несессер с косметикой. Собранные вещи она поставила в стенной шкаф. «Я сейчас позавтракаю и сразу же поеду убирать квартиру. Бахметьев мог обещать, но все может случиться – нога тестя, работа, встречи какие-нибудь. Я же должна все довести до конца – в следующий раз можно будет остановиться в своей квартире».
Эта мысль – «своя квартира в Питере» – сейчас, когда все формальности были позади, оказалась восхитительной. Дина даже забыла, что не любит этот город. Сейчас было важно, что у них с Асей появились новые возможности.
В ресторане отеля народу было еще мало. Поэтому Дина завтракала не торопясь, отвлекаясь на переписку с дочерью. Асю теперь интересовали детали – какой пол в квартире, что осталось из мебели, газ или электричество питают кухонную плиту и насколько плохое состояние ванной комнаты. Дина отвечала подробно, понимая, что у дочери не только праздное любопытство. Еще Дина отправила ей фотографии, сделанные накануне. В ответ на фото она получила восторженное: «Вау! Мама – мы крутые!» Васнецова снисходительно улыбалась – дочь, хоть и взрослая, от восторга вела себя по-ребячески.
Дина общалась с Асей, пила кофе, прикидывала стоимость ремонта, но это все были дела, которые требовали обязательного, но весьма формального внимания. И были вопросы, которые не давали покоя. «Как отнестись к тому, что происходит со мной и Бахметьевым? Почему он так ведет себя? И надо ли искать всему объяснения? Может, лучше принять это, не пытаясь усложнять жизнь себе и ему?» – думала Дина.
Эти же вопросы она задавала себе, кружа по переулкам. Ей
