почему-то совсем не хотелось идти в квартиру. Хотелось гулять по пустым пока улицам и вспоминать вчерашний день.
Ее отношение к Бахметьеву было уже скорее традицией. Она привыкла, что был в ее жизни человек, который являлся маяком, якорем и надеждой. Это было своего рода спасением в повседневных неудачах и в неудачах душевных. Случись что, она могла себе сказать: «Конечно, это же не Бахметьев… Вот он бы… Вот с ним бы такого не было!» И неудача, ошибка, боль уходили, уступая место всего лишь легкой досаде. «Как с ним легко и просто!» – подумала Дина – и вдруг ее осенило. Все прежние отношения с мужчинами были некой игрой. Она всегда была той, какой хотел ее видеть спутник. Чаще всего желателен был образ особы беззащитной (в меру), несмышленой (но не полной идиотки), нуждающейся в опеке, с одной стороны, и не опасной в случае разрыва. Дина очень быстро научилась распознавать эти «пожелания» спутника и старалась их оправдать. Это упрощало отношения и исключало попытки перевоспитать ее. И вместе с тем заставляло испытывать своего рода презрение к мужчинам, которые имели примитивные шаблоны взаимоотношений. Вчера, впервые за все время, до нее дошло, что с Бахметьевым она всегда вела себя так, как хотела и считала нужным. В его присутствии она была сама собой – и он был настолько уверен в себе, что готов был ее такой принять…
На улицу Марата Дина пошла самой длинной дорогой. Поэтому, когда она подошла к дверям квартиры, там уже был Бахметьев. Он сидел на широком подоконнике, а рядом с ним стоял пакет, из которого торчал молоток.
– Опаздываете, хозяйка! Мне еще по адресам надо бежать! – проворчал Бахметьев, словно слесарь из ЖЭКа.
Дина растерялась. Она не ожидала его увидеть. Она думала, что сначала сделает всю грязную работу, а Олег приедет и отремонтирует некоторые мелочи.
– А я прогулялась так хорошо, – сказала она.
– У нас тут работы много, ты двери-то открывай, – все еще находясь в образе слесаря, поторопил ее Бахметьев.
Они вошли в квартиру. Пахнуло чужим жильем.
– Нет, уборка не поможет. Тут ремонт надо делать, – задумчиво сказала Дина.
– Может, и надо. Но убраться просто необходимо. И отремонтировать замки и задвижки на окнах – надо, и еще кое-что по мелочам. Давай начнем, не откладывая.
– Ты спешишь? – Дина пристально посмотрела на Олега.
– В некотором роде. Нам обоим надо спешить. Потому что после часа придет одна дама. Она убирает в доме моих друзей. Она сама все здесь помоет и уберет. А ты сейчас разбери ящики, шкафы, может, личные вещи какие-то найдешь. Родня все-таки.
– Олег, зачем ты это все делаешь? Зачем ты позвал женщину, которая будет убирать?
– Васнецова, давай будем реалистами – ты не приведешь эту квартиру в порядок. Тут необходим профессиональный навык.
– Хорошо, только я ей сама заплачу.
– Ей уже заплатили, – невозмутимо ответил Бахметьев, – так что не суетись. А теперь я переоденусь, мне по знакомству достался рабочий костюм.
Олег удалился в ванную, а когда вышел оттуда, Дина расхохоталась. Тонкие летние брюки тестя были ему широки и коротки, зато футболка в обтяжку. Общий вид был клоунский.
– Перестань смеяться! Мне необходимо сосредоточиться.
– Ладно, не буду!
Дина, как было ей велено, расположилась между письменным столом и этажеркой. Она разложила газету и стала складывать на нее многочисленное содержимое ящиков и полок.
Ответы на все вопросы, связанные с наследством, пришли к ней быстро. Письма. Штемпели «Калининградская область». Фамилия сестры отца Клавдии Михайловны. По мужу Ильницкой. Той самой, к которой в свое переломное лето приезжала гостить мятежная Дина.
Писем было немного. Последнее датировалось годом и даже месяцем, в который умерла калининградская тетка. Тетка приезжала на похороны родителей – сначала к отцу, затем к матери, – Дина сама покупала ей билеты на самолет. А семь лет назад Дина летала уже на ее похороны. Тепло пообщалась с ее сыном и его семьей, обошла любимые приморские места, вспоминая былое…
Доброжелательная и открытая, тетка много чего рассказывала о прошлом семьи – но никогда не упоминала никаких новых родственников. А из ее писем стало понятно, что старшая дочь Михаила Васнецова Клара, родившаяся в его первом, тщательно забытом браке, никогда не поддерживала отношений ни с отцом, уехавшим из Ленинграда в Москву и больше никогда в родном городе не появлявшимся. Ни тем более с появившимися спустя довольно много лет его детьми Филиппом и Клавдией.
Послание, ответом на которое было найденное Диной письмо Клавдии Михайловны, Клара написала, почувствовав, что осталась в мире совершенно одна. При помощи умницы Голутвина она разыскала адреса и дочери Филиппа, и Клавдии Михайловны. Судя по тому, что никаких писем ей не приходило, Дина поняла, что Клара Михайловна решила начать переписку именно с Клавдией. Дина даже прослезилась – так трогательно откликнулась ее славная тетка на это послание! Скупо описав свою семью, где царили мир, покой и все еще были живы-здоровы, она поведала, как живет одна-одинешенька в Москве Васнецова Дина с дочерью Асей. Одна, без мужа, – как будто повторяя модель оставшейся одинокой матери самой Клары. Из последующих писем было понятно, что Клара Михайловна так этим прониклась, что решила написать завещание и передать свою квартиру, полученную когда-то за ударный труд, в пользу московской сиротки Дины. Калининградская Клавдия Михайловна это искренне поддержала. Квартирный вопрос ее не испортил.
Вот такие женщины были в роду у Дины.
Дина подумала, что обязательно свяжется с Борисом Петровичем, узнает, где похоронена ее удивительная родственница, и сходит на ее могилу. А пока мысленно поблагодарила ее. Тетку свою бескорыстно-благородную поблагодарила, пожелала здоровья и счастья ее сыну с семьей, старенькому мужу-вдовцу.
И решила о своем открытии Бахметьеву пока ничего не рассказывать. Собрала все письма, фотографии и бумаги, вдруг ставшие такими ценными. Сложила их в объемистый бархатный ридикюль, замотала в пакет, чтобы в свои будущие приезды уже другими глазами, не торопясь, осмотреть и изучить все это.
Села, задумавшись и обхватив руками плечи. Окинула квартиру уже совсем иным взглядом. Ей хорошо был виден Бахметьев. В своем комичном одеянии он тем не менее смотрелся очень мужественно. Сначала Бахметьев старательно строгал какую-то дощечку, потом долго примерял ее к двери, затем что-то прибивал. Потом отходил на полшага назад, смотрел на плоды своих усилий, качал головой и начинал все заново. Наконец он остался доволен.
– Дина, можешь подойти? – обратился он к Васнецовой.
Дина оторвалась от своих бумажек и подошла к входной двери.
– Смотри, я заменил здесь эту планку. Та была
