и твоих детей.
— А пока, — Алёна подмигнула, — мы тут организовали чат для мамочек. Будем делиться опытом, поддерживать друг друга. Присоединяйся!
Я возвращалась в палату с удивительно лёгким сердцем. Их слова словно открыли какую-то новую дверь в моей душе.
Лиза спала. На тумбочке мигал телефон — новые сообщения от мальчиков. Они прислали фотографию: уже оформили детскую, развесили бабочек на стенах, собрали кроватку. Это так мило, так трогательно…
"Мам, мы ждём вас!" "Когда уже можно будет приехать?" "А ты видела, какую я игрушку Лизе купил?"
Я смотрела на эти сообщения, на спящую дочку, и думала — какая же я счастливая. У меня есть всё, что нужно для счастья — любящие дети, поддержка мамы, новые подруги, которые понимают и принимают.
В коридоре раздались шаги — прошла медсестра с малышом на руках. Алёна со смехом рассказывала, как перепутала носочки близнецов. Где-то в другом конце отделения молодая мама пела колыбельную.
Обычный вечер в роддоме. Вечер, наполненный женской мудростью, поддержкой и пониманием. Вечер, когда я наконец поняла — никогда не поздно начать жизнь заново. Никогда не поздно стать счастливой.
Лиза заворочалась во сне, сладко причмокивая губками. Скоро кормление, скоро новый день — день, полный забот, радостей и открытий. И я готова к нему. Готова ко всему, что принесёт мне жизнь.
Мои мальчики приходили почти каждый день. Стояли под окнами, махали, корчили смешные рожицы. Мама приносила от них передачки — домашнее печенье, виноград, любимый зелёный чай. А главное — записки, трогательные и немного корявые:
"Мамочка, мы тебя любим!" "Скорее возвращайтесь!" "Я уже научился делать кашу, буду помогать с Лизой!"
Однажды утром, когда Лиза только проснулась после кормления, я услышала знакомые голоса под окном. Мальчишки пришли всей гвардией — и Денис, и Саша, и маленький Кирюша, который подпрыгивал от нетерпения.
— Мам! — кричал он. — Покажи сестрёнку! Ну пожалуйста!
Я осторожно подошла к окну, прижимая к груди закутанную в розовое одеяльце дочку. Внизу замерли три пары восхищённых глаз.
— Вот она, ваша сестричка, — я чуть приподняла свёрток, чтобы им было лучше видно.
— Какая маленькая! — ахнул Кирюша.
— А на кого она похожа? — Саша привстал на цыпочки.
— На маму! — уверенно заявил Денис. — Такая же красивая!
Они стояли внизу, обнявшись, такие родные, такие любимые. Моя команда, моя опора. К горлу подступил комок — от гордости, от счастья, от любви к этим мальчишкам.
А Ярослава не было.
Он "решал вопросы" в полиции, пытался найти свою машину, разбирался с угрозами.
Писал мне постоянно, звонил по десять раз на дню. Я не брала трубку — не готова была слышать его голос. Отвечала короткими сообщениями: "Всё в порядке", "Лиза здорова", "Не звони, разбудишь!".
"Умоляю, дай увидеть дочь!" — писал он.
"Позже", — отвечала я.
"Я имею право!" "Не сейчас".
За три дня до выписки, когда я кормила Лизу, дверь палаты открылась. На пороге стоял Ярослав — в белоснежной рубашке, с огромным букетом белых роз. Даже надушился каким-то новым парфюмом. Только костыли и синяки на лице портили картину.
Внутри всё сжалось от раздражения. Зачем он пришёл? Зачем этот спектакль?
— Мариночка... — переминался с ноги на ногу, опираясь на костыли. — Как ты? Как твоё самочувствие? Справляешься?
Я молча укачивала дочку, не глядя на него.
— Я так соскучился. Больше не могу без тебя, сил нет! Я хочу увидеть малышку... Можно подержать? Пожалуйста! А это тебе...
Он попытался сделать шаг к кровати, неуклюже балансируя между костылями и букетом. И вдруг — грохот! Костыль выскользнул из его руки и рухнул на пол рядом с кроватью, где сидели мы.
Розы разлетелись по полу.
Лиза вздрогнула от резкого звука и разразилась пронзительным плачем.
ГЛАВА 60
Я прижала дочку к груди, успокаивающе покачивая. Маленькая тут же притихла, уткнувшись носиком мне в шею. А Ярослав неуклюже пытался подобрать костыль и свой ничтожный веник, цепляясь за спинку кровати.
— Прости, Марина... Так неловко... — он наконец выпрямился, опираясь на поднятый костыль. — Я не хотел.
Я молча разглядывала его — взлохмаченные волосы, испарина на лбу, отросшая седая щетина. После того случая, когда я обкромсала ему бороду, он явно не брился. Хорошо, что есть хоть какие-то воспоминания, которые бодрят и вызывают насмешливую улыбку, а не только боль и обиду.
— Можно я на неё посмотрю? — придвинулся ближе. — Можно на руки взять?
Я тяжело вздохнула. Не хотелось отдавать ему дочку, вдруг также уронит как свой дурацкий костыль, но и отказать не могла. Мы муж и жена. Пока ещё. Как надолго? Я пока не приняла окончательное решение.
— Очень осторожно, понял? Только попробуй...
— Да понял я! Не кипятись, — осторожно принял свёрток. — Я же её отец, имею право... Какой-никакой, — добавил тише. — Но стану самым лучшим.
Он жадно вглядывался в личико дочери, и улыбка озаряла его небритое лицо, которое мгновенно озаряется.
— Привет, малышка… Надо же, вот и наша крошка... Наша! Долгожданная девочка! Вот это сюрприз, да? Я же думал мальчик... четвёртый.
Я поморщилась. Каждое его слово отдавалось раздражением. Ярослав пытается шутить, выглядит это ужасно.
— Это всё была ошибка, — продолжал он. — Содержимое конверта подменили. Как подло, как коварно! Как только таких людей земля носит?
"Неужели он сейчас вспоминает про свою пигалицу?" — от этой мысли к горлу подступила горечь.
— Ладно, не хочу сейчас портить момент. Бог всех кого надо накажет!
— Это точно! — не сдержалась я, глядя прямо на него.
— Меня уже наказали по всем параметрам, — Ярослав поморщился. — Марин, я сейчас живу как в аду. Не помню, когда ощущал себя таким... бессильным. Кто же знал, что всё случится именно так. Все люди совершают ошибки, не ошибается тот, кто ничего не делает, правильно? — выгнул бровь.
— Я даже не стану это комментировать, поберегу свои нервы, — процедила я. — За беременность настрадалась сколько, чудом не было выкидыша, а тут не хватало, чтобы молоко пропало. Сейчас для меня на первом месте дочь и сыновья.
Короткая пауза… Которую рушит вздох Ярослава.
— Понимаю. Ты только посмотри, какая она красавица... Посмотри, какое личико! А ресницы длинные-длинные! Ого! Какая она... Боже мой, какая крошечная! Невесомая! Едва помещается в руке! Я счастлив! Я очень сильно счастлив! Я
