отец дочки. Долгожданной, любимой... Как хорошо, что я тебя тогда отговорил от аборта.
Мне хотелось выставить его за дверь.
Его слова сейчас звучали особенно фальшиво и неуместно.
Перед глазами промелькнули картины последнего года — как он поздно приходит домой, по дому не помогает, детьми не занимается. А потом ещё заявил, что нашёл себе подружку, потому что он, видите ли, устал от быта, от работы, от ответственности. От всего! От всего, кроме молодых шмар, на которых тратил больше, чем на своих детей. Где совесть у такого человека? Ярослав... что же с тобой случилось?
От этих воспоминаний на глаза навернулись слёзы.
Я сжала кулаки и держалась из последних сил.
— Отец... — я усмехнулась. — Где же ты был, отец, когда я почти весь быт на себе тащила? Когда сама по врачам ходила, на УЗИ, с мальчиками возилась, а ты... по шлюх...
— Марина, я прошу тебя! Ну не начинай! Не порть момент, ладно? — Ярослав нахмурился, продолжая всматриваться в лицо дочки. — Она на меня похожа...
— Нет, она копия меня.
— Я хочу заботиться о ней! Я так её ждал!
— Да? — я скрестила руки на груди, выпрямляясь несмотря на боль в шве. — Ты хотя бы купил для неё что-то?
Пусть слушает. Пусть наслаждается тем, к чему привёл его собственный эгоизм. Сейчас начнёт переобуваться, втирать, как его бедного-несчастного провели, обманули, обокрали.
— И как, перезагрузился?
Ярослав тяжело вздохнул.
— Это сейчас не к месту... Я пришёл, потому что соскучился... Я всё понял, всё осознал. Чего ты ещё хочешь от меня? Самое главное для меня — вы. Ты. Я люблю тебя очень сильно… Ты у меня самая-самая лучшая… Никто мне заменит мне тебя. Глупые эксперименты ни к чему хорошему не привели, я уже за это поплатился, теперь буду расхлёбывать. Я заплатил слишком высокую цену за глупую попытку почувствовать себя хотя бы на время молодым.
Он продолжал рассматривать личико дочери, словно пытаясь запомнить каждую чёрточку. Держал осторожно, как хрустальную. Большие руки напряжены, он сосредоточен, глаза горят любовью и восторгом, но всё портит другое… сама атмосфера и мои внутренние ощущения.
Не так я себе представляла этот день. Он должен быть самым счастливым, а я думаю лишь о том, как увидела его с этой девкой без штанов на бабушкиной квартире. И эти воспоминания уже ничем не стереть!
— Я буду всё исправлять, работать над собой. Я сделал выводы, понял свои ошибки, и впредь такого никогда не повторится. Я как идиот послушал своих друзей, именно с этого всё началось. Если бы не они... Если бы не Димон со своими "развейся, вспомни молодость" — всё было бы иначе.
Я покачала головой, разглядывая свои больничные тапочки. Горькая улыбка тронула губы:
— Ты так ничего и не понял...
— Да всё я понял! Разве мне мало? Ты посмотри на меня, в кого я превратился? Разве это недостаточно? — в его голосе зазвучало раздражение.
— Если будешь орать, лучше отдай её мне! — я резко оборвала его.
— Марин, она такая маленькая, такая хрупкая... — он понизил голос. — Прежде всего, я хочу сказать тебе спасибо! Спасибо за дочь! За сыновей спасибо! Ты у меня самая-самая лучшая! Я бы встал сейчас перед тобой на колени, но прости, не могу... Ножки бы твои целовал, руки!
Он потянулся к моей руке, но я отпрянула:
— Хватит тут театр устраивать! Меня тошнит от всего, что связано с тобой. Не твоя я, Ярослав. “Не у тебя.”
— Что ты имеешь в виду? — он напрягся.
Я протянула руки к дочке:
— Давай, иди, скоро врач придёт на осмотр. Мне нужно её переодеть.
— Мариш, я так хочу, чтобы всё было как раньше! — прижал малышку к груди крепче. — Я скучаю по тебе, по детям! Нога заживёт, я сделаю для тебя всё, что захочешь. Холодильник — за пять минут починю. Продукты привезти — только свистни! Стану отцом номер один в мире и лучшим мужем! Что мне сделать? Что ты хочешь? Я на всё готов. Я понял, что мне нужны только вы, и я не хочу быть воскресным папой.
Сделал паузу, и с особой серьёзностью заглянул мне в глаза:
— Давай начнём с чистого листа. Хотя бы ради детей, Марина…
ГЛАВА 61
Наконец настал день выписки. Я стояла у окна палаты, прижимая к груди спящую Лизу, и смотрела во двор роддома. Там, у центрального входа, собралась целая делегация — мама с огромным букетом, мальчишки с воздушными шарами, и... Ярослав на костылях, вырядился как на парад.
— Готовы? — заглянула медсестра. — За вами уже пришли.
Внизу, в холле, меня ждала целая церемония — документы, напутствия от врача, поздравления от персонала. А потом двери распахнулись, и я окунулась в море объятий и восторженных возгласов.
— Мамочка! — Кирюша первым подбежал ко мне. — Покажи сестрёнку!
— Тише, малыш, — я опустилась на скамейку. — Смотрите, только осторожно.
Мальчишки обступили меня плотным кольцом. Лиза, словно почувствовав важность момента, открыла глазки.
— Можно я первый подержу? — Денис протянул руки.
— Нет, я! — запротестовал Саша.
— Каждому по очереди, — мама достала телефон и включила камеру. — Давайте сначала общее фото.
Ярослав, опираясь на костыли, пристроился рядом:
— А я вам сюрприз приготовил!
У входа стояла белая машина, украшенная розовыми шарами и лентами. За рулём — его друг Андрей.
— Это, чтобы вам с комфортом доехать, — Ярослав улыбался. — Я всё продумал!
Он старался, это было видно. Нарядный костюм, выглаженная рубашка, свежая стрижка. Только седая щетина выдавала пережитый стресс.
Мальчики наперебой просились подержать сестрёнку. Я по очереди передавала им малышку, внимательно следя за каждым движением. Денис держал уверенно — уже большой. Саша чуть напряжённо, но осторожно. Кирюша под маминым присмотром — он ещё маленький.
Дорога домой была как в тумане. Лиза спала в автолюльке, мальчики с мамой ехали следом на такси. Ярослав всю дорогу что-то говорил — про то, как скучал, как всё переосмыслил, какие планы строит на будущее.
А дома меня ждал ещё один сюрприз. В спальне появилась розовая детская кроватка с балдахином, коляска, горы игрушек. На стенах — бабочки и единороги, под потолком — гирлянды и воздушные шары.
— Нравится? — Ярослав смотрел с
