приглушённые голоса медсестёр. Я лежала, прислушиваясь к каждому звуку в коридоре — когда же, ну когда принесут мою малышку?
Дверь тихонько скрипнула. На пороге появилась пожилая нянечка с белоснежным свёртком на руках. Её доброе морщинистое лицо светилось улыбкой:
— А вот и мы! Встречайте вашу красавицу!
Я моментально забыла про боль в швах, про усталость после операции. Приподнялась на локтях, протягивая руки:
— Можно?
— Конечно, мамочка! — она бережно передала мне драгоценный свёрток. — Только осторожно, она только уснула.
Маленькое тёплое тельце в моих руках... Такое лёгкое, такое хрупкое. Я боялась дышать, рассматривая крошечное личико. Пушистые тёмные ресницы, чуть вздёрнутый носик, пухлые губки бантиком. Во сне она слегка морщила лобик, словно решала какую-то важную задачу.
И вдруг она зевнула — по-кошачьи сладко, смешно вытянув крохотный язычок.
— Ну разве она не прелесть? — нянечка поправила уголок пелёнки.
— Боже, она действительно чудо... — я не могла оторвать взгляд от дочки. — Такая маленькая... Я боюсь её сломать.
— Не бойтесь, они крепче, чем кажутся. Очень хорошая девочка, спокойная. И показатели отличные — дышит сама, кушает хорошо. Где-то недельку ещё понаблюдаем, и если всё будет в порядке, врач отпустит домой.
Я осторожно коснулась пальцем бархатистой щёчки. Дочка поморщилась, но не проснулась. Такая идеальная, такая совершенная — каждый пальчик, каждая чёрточка.
И вдруг с потрясающей ясностью я поняла — это самое главное в жизни. Не деньги, не статус, не мужчины. Эта крошка в моих руках, это маленькое чудо, которое я, оказывается, ждала всю жизнь.
Сколько лет я мечтала о дочке? После каждых родов надеялась — может, в этот раз? И вот она здесь, моя долгожданная девочка. Моя принцесса.
Все тревоги последних дней отступили. Предательство Ярослава, угрозы бандитов — всё это казалось таким мелким, незначительным по сравнению с этим моментом.
В моей жизни есть всё, что нужно для счастья — мои мальчики, такие заботливые и любящие, мама, готовая поддержать в любую минуту, и теперь эта крошка.
Большая, дружная семья — разве не об этом я мечтала?
— А имя уже придумали? — голос нянечки вывел меня из задумчивости.
Я посмотрела на спящую дочку. За эти месяцы я перебрала сотни имён, но сейчас, глядя на её ангельское личико, вдруг поняла — она может быть только...
— Лиза, — произнесла я. — Елизавета.
— Прекрасное имя! — одобрила нянечка. — Царское.
— Лизонька, — прошептала я, целуя бархатистую макушку. — Моя маленькая Лиза…
Что-то так сильно ёкает внутри, что на несколько секунд не могу вдохнуть. Вспоминаю сон… Сон, который приснился мне в день когда я узнала о беременности и сомневалась — рожать или нет.
И я вспомнила эту крошечку… Эту малышку, которая бежала ко мне, улыбаясь! “Мамочка, я уже иду… Дождись меня!”
Слёзы опять полились по щекам, а ведь она и правда — копия девочки из сна, только миниатюрная. Чудеса, да и только.
Как же я счастлива, что не смотря ни на что не прервала беременность.
Дочка вздохнула во сне, крепче прижимаясь к моей груди. Такая родная, словно всегда была частью меня. Словно именно её я ждала все эти годы.
Вечерние лучи солнца золотили её тёмные волосики, придавая им рыжеватый оттенок. За окном пел соловей — я никогда раньше не слышала соловьёв в городе. Но сегодня был особенный вечер.
Вечер, когда моя жизнь изменилась навсегда. Когда все сомнения и страхи отступили перед простой и ясной истиной — я справлюсь. Ради них, ради моих детей, я готова свернуть горы.
А Ярослав... Что ж, он получит то, что заслуживает.
ГЛАВА 59
Дни в роддоме текли своим чередом. Кормление, пеленание, снова кормление — бесконечный круг материнских забот. Лиза оказалась удивительно спокойным ребёнком. Только изредка хныкала, когда было время есть, а так больше спала, посапывая своим крошечным носиком.
Я любила эти минуты тишины, когда можно просто сидеть рядом с кроваткой и смотреть, как она спит. Такая маленькая, такая беззащитная — и в то же время такая сильная. Врачи удивлялись: набирает вес просто отлично. Моё счастье. Моя радость. Долгожданная… Очень долгожданна…
В один из вечеров, когда Лиза крепко спала после кормления, я решила выйти в холл — размять ноги, подышать. Швы уже меньше болели, и сидеть целыми днями в четырёх стенах становилось невыносимо.
В холле у окна сидели две женщины — молодая рыжеволосая девушка с короткой стрижкой и женщина постарше, с добрыми карими глазами. Они о чём-то оживлённо беседовали.
— О, новенькая! — приветливо махнула рукой рыжая. — Присаживайтесь к нам. Я Алёна, а это Наталья Петровна.
— Марина, — я присела на краешек дивана. — У меня дочка, Лиза.
— А у меня двойняшки, — улыбнулась Алёна. — Представляете? Делала УЗИ — думала один, а там сюрприз! Теперь вот учусь управляться сразу с двумя.
— Одной справиться непросто, а уж с двумя...
— Справлюсь! — она тряхнула рыжей чёлкой. — Я же сильная.
— А муж помогает? — спросила я и тут же прикусила язык.
— Нет мужа, — Алёна пожала плечами. — Сбежал, как узнал про двойню. Испугался ответственности. Но я не жалею — значит, не мой человек.
— Как же ты одна...
— А что такого? — она рассмеялась. — Мы, женщины, сильнее, чем думаем. У меня есть работа, квартира, руки-ноги на месте. Справлюсь!
— А у меня четверо, — вздохнула я. — Трое мальчишек и вот теперь Лизонька...
— И тоже одна? — мягко спросила Наталья Петровна.
— Пока нет... То есть... — я запнулась. — Сложно всё.
И неожиданно для себя рассказала им всё — про Ярослава.
— Милая, — Наталья Петровна взяла меня за руку. — Послушай старую женщину. Мы рожаем детей для себя, не для мужчин. Они приходят и уходят, а дети — это наше всё. Наше будущее, наше счастье.
— Точно! — поддержала Алёна. — Знаете, когда этот мой... ушёл, я две недели ревела. А потом поняла — плевать! У меня будет двое чудесных малышей. Они никогда меня не предадут, не бросят.
— Но как справиться одной? Финансово, морально...
— Справишься, — уверенно сказала Наталья Петровна. — У тебя есть главное — любовь к детям. Остальное приложится. Работа найдётся, силы появятся. А мужчина... Если суждено, придёт настоящий. Который полюбит не только тебя, но
