чем мне. Может съездит куда-нибудь отдохнет. Умаялась, наверное, ожидать свой счастливый билет. Так лови его, не урони.
Умываюсь. Смотрю на опухшее лицо. Олег Монгол и то лучше выглядит. Мочу полотенце, прикладываю, постепенно прихожу в себя.
— Я пришла! — кричит Диана.
— Иду.
Торопливо дотираю щеки, выхожу помочь разгрузить еду.
— О-о, — недовольно-осуждающе бурчит, — опять что ли ревела? Знаешь, что собирайся-ка ты погуляй. Съезди в парк, съешь мороженое, а я пока приготовлю. Зеленая, как лягуха.
— Диан, ты тоже устала, — вяло сопротивляюсь, но воздуха глотнуть правда хочется.
— Одевайся, — командует она. — Считаю до трех, чтобы духу не было здесь пару часов. Алён, ты не экономь. Купи себе вкусненького. Я пирожок брала, — делает круглые глаза на мой осуждающий, не до вкусного мне сейчас, — тебе не рискнула. Хрен с деньгами, заработаем. Иди, а? Смотреть тошно. Только отписывайся.
Я знаю ее пару дней. Всего пару. И вот так. Разве так бывает?
В носу щиплет. Не могу себя пересилить. Делаю шаг и втыкаюсь Дианке в плечо. Признательно дышу и обнимаю.
— Ну все, — гундосит она, грубовато отрывает меня.
Тоже всплакнула. Переглянувшись, нервно смеемся.
— Диан, я отдала назад деньги Яру.
— Да? — поднимает бровь. — Ну и правильно. Мы девки гордые!
Беру пару тысяч на всякий пожарный, больше прогуляться иду. Правда надо все пережить и передышать. И еще мне срочно нужна одежда, но потом, пока обойдусь. Поэтому не планирую тратиться в кафе, израсходую лишь на проезд.
Час, и я в том же парке на лавочке. Сижу, наблюдаю как мамы толкают перед собой коляски. В душе теплеет. Я тоже так буду. Такие умильные карапузы. Очень хочется потискать, но не подбежишь же не попросишь. Наслаждаюсь издали.
Отпиваю купленную на остановке воду, в мыслях плывет. Сколько надо заработать для малыша. Ох, как много. Кроватка, коляска, одежда, еда, доктора. Но я смогу.
— Алён, — дотрагиваются до плеча.
Вздрагиваю.
8
— Ярослав, сколько мне ждать?
Конечно. Сколько? Когда на часах уже почти десять вечера. Незаметно досадливо дергаюсь. Сколько ты меня сюда вызывать будешь, столько ждать придется. Заебло!
Мне сыновний долг не позволяет зарядить в табло, а порой хочется. Видно, несмотря на устоявшуюся репутацию в семье, совесть все же имеется. Нелюбимый сын, разъебай и ненадежный. Ладно, мне привычно.
Отец сидит в высоком офисном кресле. Смотрит как на проштрафившегося школьника. Как же меня все достало. Не в том пришел, не так сижу, не так веду бизнес. Поднимаю ворот кожанки, упираюсь затылком в подголовник и таращусь пустым взглядом перед собой. В башке плывет.
Туман. Такой злоебучий туман, что продираюсь с трудом. Отец молчит, а мне надо что-то отвечать.
Мне давно не двадцать. Я страдаю по времени, когда можно было встать и хлопнуть дверью. Теперь не получится. Вроде как по статусу не положено.
— Не жди.
— Почему?
— Я тебе еще тогда сказал. По-твоему не будет.
По лицу отца идут нездоровые волны. Знаю, категорически не приемлет отказы, но соррян, блядь. Не в моем случае. Уже давно предупредил, что прогибаться не стану. И я реально не понимаю, почему не дойдет, что лишение денежного довольствия не повлияло тогда. В ответ я замутил свой бизнес.
Пожил с полгода божмом, но поднял на крипте старт и выкупил старый сервис.
— А если я твой бизнес сверну?
Запрещенка пошла, да? Нагло хмыкаю. Ну-ну. Попробуй.
Вот тут хер вы угадали. Конечно, отец может смахнуть меня не задумываясь, против его капитала я щенок. Но он меня тоже знает. Стоять буду до края и за ним тоже. И если сейчас у нас есть хоть призрачная надежда сохранять видимость семьи, то потом болты будут.
— Нет.
Отец раздраженно шаркает по шее.
Бесит его. Ну пусть. Что я могу сделать? Не нравится мне от него зависеть. Разве тяжело понять? Маниакальная идея держать все под контролем у него постоянная. Все должны жить по указке. Если идешь против системы, тебе конец. Но это всего лишь верхушка айсберга, на дне творится полнейший треш. Участвовать в нем не желаю.
— Я не дам тебе полностью выйти из семейного бизнеса. Не для того кампанию основывал, чтобы сыновья творили что хотели.
— И поэтому решил привязать всех внуками? — нагло смеюсь в лицо.
— Дети это основа! Кому предлагаешь передать все? Стервятникам? Чем больше детей, тем лучше.
Он двинулся с недавних пор. Поехал кукушкой окончательно. В скрепы поверил, в древние обычаи ударился. Даже хлеб ему делают в его же пекарне. Короче, потёк мужик чердаком. Мать уже с ума сходит.
— Сергей тебе в помощь.
— У меня два сына.
— Отец! — взрываюсь я. — Не перегибай. Мне твои деньги не нужны. Я сам себе заработаю.
Мой крик ярит его. Это предсказуемо. Только мне больше не десять лет, когда от одного взгляда съеживался. Теперь похер. Пусть хоть жилы полопаются.
— Тебе нужна моя защита!
Мгновенное удушье. Я чувствую вздувшиеся вены. Они сейчас лопнут.
— Мне ничего не нужно.
В глазах темно, но я встаю и хлопаю дверью. На хрен их всех. Ненавижу. Я всех их ненавижу.
Падаю на руль, зажмуриваюсь. Все нормально. Просто это посттравматический синдром. На самом деле отболело давно уже. Все дебильные отголоски, они больше эмоциональные, так что в жопу все.
Перебарываю себя, загашиваю злобу. Искр в глазах становится меньше. Сую в рот сигу и глубоко затягиваясь, зло усмехаюсь. Пусть попробует помешать. Значит будем воевать по-крупному. Я ж урод? Да. Так что с меня взять. В первый раз не выжил, посмотрим, что во второй получится.
— Какие люди!
В стекло долбится Азар. Натягиваю маску развеселого разъебая.
— Какими путями?
Азар закатывает глаза и разводит руками.
— Шатаюсь без компаса. Пойдем? — выразительно хлопает по горлу. — Что-то достало все.
— Едем, — толкаю дверь, — давай в «Энджел».
— Там сегодня гоу-гоу. Девки закачаешься. Там будет Окси. Мне светит или опять ее возьмешь?
Зачетный приват девка делает. Я ее постоянный клиент. Когда достает все … Короче она знает, что нужно делать. Такие дела.
— Посмотрим.
Азар ржет.
Выкручиваю руль, музыку погромче и педаль в пол. Забыть все и всех. Пусть мне повезет. Азар кривляется на сиденье, подпевает чернокожему реперу. Я на автомате включаюсь. Только все равно как во сне.
Навалилось не продохнуть. Алёна еще …
Я не хотел так. Но я не могу связать себя с ней. Не могу! Хуже будет. В первую очередь для нее. Ей нужен другой. Любящий, понимающий. Готовый обогреть и оживить. Вернуть веру после двух уродов, что повстречались ей на пути.
М-м … Зубодробительно.
