ней спал.
Серый почти задыхается, но бровью не ведет. Только кулаки на подлокотниках сжимает. Была б его воля, голову мне оторвал и всю кровь выпил.
Подначиваю специально. Он же не отказывал себе в удовольствии дрочить меня по другим поводам, когда было настолько больно, что просто оставалось повеситься. Нет, конечно. Пользуется до сих пор. Я же принимаю. Пусть и он примет.
— Трахал ее.
С удовольствием ковыряю гнойную царапину. Я хочу, чтобы всем было больно в моей безысходности. Не только мне.
Взрослые мужики, а раны все те же. На вид альфачи, но в душе подранные, покоцанные кошаки. Бывает. И не такое, мать вашу, бывает. Иной раз покруче заворачивает.
— Да ничего страшного, — скрипит зубами, — переживу.
— Ты придурь конченый. Знаешь об этом?
— Ты хуже. Ты на самом деле …
— Заткнись! Завали свой рот!
Быстро отхожу к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. Иначе удавлю.
Молю всех богов, пусть заткнется. Мотор надрывается. Молотит как перфоратор, я со счета сбиваюсь. Тарабанит так, что в голову кровь толчками шибает. Еще немного и через уши выливаться начнет.
Хватаюсь обоими руками за раму и нагибаю башку. Давай! Лейся! Я хочу захлебнуться и сдохнуть.
— Остынь. Я не по этому поводу приехал.
В нос вбивается еще раз никотиновый запах.
— Ну.
— Ты реально хочешь выйти из игры?
— А ты наблюдаешь, как я отчаянно с кем-то делаю ребенка, чтобы предоставить внука отцу по условиям ублюдского завещания?
У папаши не выйдет прогнуть меня. Я в семье кто? Урод! Вот останусь им до конца.
— Не знаю. По крайней мере, я не собираюсь отказываться. Внук будет.
Как же ему денег охота. Ох, бляха-а-а. Но не осуждаю. Пусть уже забирает и катятся они все на хер из моей жизни.
— У тебя есть план, как убедить отца, чтобы он меня вывел?
— Попробую поговорить.
— Пробуй. Может из совета тоже удастся отца убедить меня вышвырнуть. Заебался мотаться по пустякам.
Правда надоело. Видеть никого не могу. Каждый раз как в болото проваливаюсь, а потом выбравшись, дышу полной грудью.
— Скажи, ты дурак? — прищуривается Серый. — Ладно, Алёна, оставим ее. Просто скажи, ты придурь? Речь не о миллионе рублей. Мы единственные наследники. Ты хочешь спустить все на тормозах? Это огромные деньги, Яр. Громадные!
— Насрать. Мне хватает.
— Ты реально дебил.
— Не надо учить, — взрываюсь я. — У меня бизнес. Я его основал. Даже ни от кого не зависел на первоначале. Старт с крипты. Меня устраивает. Понял? Не собираюсь плясать под дуду сбрендившего кукловода. Тебе надо — исполняй.
Дверь с грохотом открывается. Вбегает взбешенная Тата и не глядя на Сергея орет.
— Мне значит жаль денег на путевку на Бали, а сбежавшей дурочке пять лямов с барского плеча отсыпал? — пинает носком туфли тумбочку. — Купи мне, Ярик. Иначе все здесь расколочу!
Серый мгновенно поворачивается и сжигает Тату.
— Где она? Куда сбежала? — брезгливо трогает за локоть Тату. — Говори, где Алёна!
7
Сменить номер не судьба была, да?
Мозгов нет, считай навечно. Но с учетом того, что Сергей меня до этого времени не трогал, я была спокойна. А потом закружило и понесло. Безалаберность, как известно, потом откликается. В моем случае — голова на плаху прошлого кладется успешно.
О чем нам теперь говорить? Заношу палец и готовлюсь занести абонент в черный список. Только на последнем этапе останавливаюсь. Я знаю, он найдет, если захочет.
Сергей принадлежит к тем людям, которые мир перевернут, но цели достигнут. Это его философия жизни. Сдохни, но добейся. А то, что он меня не доставал … Значит, не надо было. Вот и все.
В моем положении, чтобы не оказаться в аду, нужно пойти на разговор в любом случае.
Алёна: «Я не хочу с тобой встречаться»
Сергей: «Почему?»
Прилетает мгновенно. Будто он ждет.
Алёна: «Нам не о чем больше говорить»
Сергей: «Ошибаешься. Ты больше не с Яром, да? Я наберу?»
Алёна: «Нет!»
Сергей: «Не понял) Не с Яром? Или мне не набирать?»
Алёна: «Не набирай»
Пауза. Она очень мучительная. Сергей просто так не отступит.
Верчу в руках телефон, покрываясь липким потом. Не дай Бог ему узнать, что я ношу ребенка. Это самое страшное для меня.
А для него это решение проблемы и тогда не выбраться.
Сергей: «Я дам тебе время подумать, и мы все же поговорим. Не отказывайся. Я перезвоню позднее»
Трясет до ужаса. Мне страшно.
Бегаю по квартире, как умалишенная. Меня колошматит, внутри звенит и трескается. Бежать? Только куда бежать, где он меня не найдет. Но может все не так страшно? Может я накручиваю, может просто гормоны. Я не знаю.
Понимаю одно — меня тошнит от ситуации. Оставьте в покое, м? Ну отвалите все уже.
Если бы не Яр, то все было бы хорошо. Ведь можно было избежать, можно было просто попросить тогда денег и уйти в неизвестность. Но он не отпустил.
Никогда больше не поверю никому. Ни одному мужику. Ни одному парню. Ни одному мальчику. Никому! И любить их тоже не стану. И доверять тоже. Я вас всех ненавижу, мужской пол. Всех до одного!
Предатели и самолюбы. Больше всего на свете ценящие исключительно свою персону, да вам женщины только для одного нужны. Все вы сволочи. Гады. Уроды просто.
Падаю на кровать и сжимаюсь в клубок.
— Яр, что ты любишь на ужин? — играю с его ладонью, переплетая наши пальцы.
— Тебя, — губы скользят по уху.
— Щекотно, — смеюсь и уворачиваюсь, — я серьезно.
Рывок и я на спине, а сверху нависает Ярослав. Он так смотрит, что в животе сворачивается тугой узел. Пальцы на ногах поджимаются.
— Тебя, — ведет по краешку губ и завороженно моргает. Ресницы медленно-медленно падают и поднимаются. — И на завтрак. И на обед. И на ужин.
— Ой, какой обжора …
Я была счастлива. Тогда казалось, что навсегда.
Все. Не буду плакать. Больно стираю слезы и втягиваю сопли. Кусок жизни выброшен безжалостно на помойку. К чертовой матери вся ваша любовь пусть идет. Отныне и навсегда. Да … Да …
Хватаю телефон и пишу Сергею, чтобы никогда больше меня не искал и не звонил. Я для него умерла. Нечего тянуть кота за хвост. Теперь решаю все здесь и сейчас. Потом вношу его в ч/с. Облегченно выдыхаю.
А потом захожу в кабинет и перевожу назад пять миллионов Яру. Блокирую от него любые действия. Пусть заберет назад свои отступные. Я не продаюсь и не покупаюсь. Его Тате деньги пригодятся больше,
