в тон.
Снимаю свою одежду. Аккуратно развешиваю на стуле. Кошмар, кроме этого у меня ничего нет. Ужас.
— Куплю такой же с первой зарплаты. Спасибо, Диан.
— Да ладно тебе, — роется на балконе, — Алён, глянь сода! Оу, и порошок. Щас намутим средство.
На пол летят смятые пачки. Им лет сто, но не беда. Главное есть чем наводить порядок. Приступаем к работе максимально быстро.
— Хоть диван свежий. Только купили что ль, — косится на софу.
— Шкаф вроде тоже не сильно пострадавший.
— Ага. Вроде не воняет, — осторожно принюхивается. — Это компенсация за грязь, — сдергивает пыльные шторы, — ф-фу-у! Я пошла в ванной их замочу.
Киваю, не отрываясь от работы.
Мы долго приводим все в порядок, но, когда почти падаем дома становится гораздо уютнее. Все отчищено до блеска. Сижу на блестящем полу, устало дыша. Приглаживаю влажные пряди волос, кислород в легкие поступает через раз.
Диана валяется рядом в позе морской звезды. Прикрыв глаза, трепещет ресницами. Что ж такое, брови зеленые, ресницы тоже. Дреды разноцветные. Натюрморт блин.
Зато она хорошая.
— Неприятность эту мы переживе-е-м! — очнувшись, горланит.
Смеюсь. Нерадостно, но улыбаюсь. Что остается делать.
В животе громко урчит от голода.
— Я на рынок. А ты сиди, жди меня, — поднимается, идет к сумке, достает плитку шоколада и разламывает пополам. Мне отдает большую часть. — Ешь, я быстро.
Что ж я такая размазня, сижу как дура, глотаю слезы. Эта шоколадка … Я буду помнить о ней в любых обстоятельствах. Сжимаю фольгу в руке, пока не слышу, как Диана хлопает дверью. Отламываю кусочек, бросаю в рот. Вкусно.
На кухне ставлю чайник на плиту, хорошо, что мы догадались купить с собой пачку и взяли еще немного сахара. Жду, когда закипит.
Устало опускаю голову на столешницу. Как все странно, как все быстро.
Как оглушительно скоро меняется жизнь.
Буквально недавно меня сонную гладили и целовали. Шептали ласковые слова и перебирали мои волосы, а теперь я на другом краю города. И слава Богу, что встретилась с Дианой. Бывает так, когда сходишься с человеком сразу и, наверное, навсегда.
Вновь подкатывает. Не хочу. Я не хочу вспоминать.
Но словно издеваясь, в голове всплывает.
— Ты моя самая любимая девочка, — горячие губы палят кожу между лопаток. — Ты моя мечта. Всегда … Всегда …
— Яр, — словами внахлест, потому что тоже таю, рассыпаюсь, — я даже не думала, что ты так меня …
— Я тебя очень!
Красивые слова. И только. Они ровным счетом ничего не значили и не значат. День назад думала по-другому. Гордеев был очень убедителен. Если бы мне знать, то никогда не искала бы в нем спасения, убежала в другое место. Но поехала именно к нему. Что тянуло туда?
Искала защиты. Вот и все. Только вышло как всегда по-другому.
С Гордеевым все произошло быстро, ошеломительно и невозможно стремительно ярко. Он настолько хотел заполучить меня себе, что развод с бывшим организовал в кратчайшие сроки. Я так была рада избавиться от тирана, так была счастлива окунуться в новую жизнь, что абсолютно перестала замечать все вокруг.
Только взамен мне ничего не предложили. И да, ничего не обещали. Тогда на все было плевать, я плавала во влюбленности, как в сладком коконе.
Как же тяжело приходится взрослеть. Как же это больно.
Приводит в чувство жужжащий телефон. Поднимаю голову. Чайник свистит очень-очень сильно. Бегу к плите и выключаю. Вот растяпа! Унеслась в свои мысли и почти уснула. Бегу назад к телефону. Диана, наверное.
Едва перевернув экран к лицу, столбенею.
У меня звонок из прошлого. Звонок из моего личного ада. Сбрасываю абонента и тут же прилетает сообщение.
«Не отказывайся от разговора. Давай встретимся. Сергей»
6
— Иди, все потом, — рявкаю Тате.
Мне надо побыть одному. Она крутится постоянно рядом. То звонит, то пишет, то всякий раз нечаянно попадается на пути.
Башку разрывает. Надо уладить с Алёной, а тут она мельтешит.
— Яр! — упрямо сверлит. — Прекрати так со мной разговаривать.
Хочется вытолкать ее из кабинета взашей. Неужели трудно понять, что сейчас так и сделаю, если не послушает. Это будет больно. Не надо меня вынуждать.
— Вышла.
Тата с шумом выдыхает. Лупит по двери и вылетает, бормоча проклятия. Пусть остынет, мне тоже не помешает.
Не в моих правилах жрать посреди дня на работе, но стакан вискаря так нужен, иначе разнесу все нахрен. Плещу на пару пальцев, вливаю и отбрасываю стекло, как ядовитую змею.
Что за жизнь!
Все в жопу катится с бешеной скоростью, останавливаться не собирается. Не наладится, видимо, никогда, потому что в самом начале зарядило до удушья. И теперь полной грудью не вдохнуть, все время удавка на шее.
Она не отпускает. Только туже затягивается. Мне никогда не стать свободным.
Тру лицо. Отросшая щетина царапает. Зарос, как вшивый пес. Как Алёнку вышвырнул из жизни, так и потерял смысл. Похер. Пусть живет одна. Ей не судьба быть ни с одним из нас. С Серым не вышло, а со мной тем более.
При мелькающих кадрах сцены в тачке, взрываюсь в ошметки. Она так смотрела. Сдохнуть можно. Разорваться надвое. Но так получилось. Я скот. Реально скот и что теперь. Не подарочек, что уж. Но я хотел им быть, хотел!
— Я сказал — вышла! — ору в открывающую дверь.
Только на пороге не Тата. Там Серый стоит. Давно не виделись и главное все вовремя. Как сговорились. Зло лыблюсь. Что еще остается, когда обосрался по всему периметру.
В клоунской манере приседаю и показываю на кресло. Он тоже не в настроении. Хмурый, обиженный и очень злой. Что ж, посоревнуемся у кого жизнь гаже.
— Кишки не порвал? — закуривает прямо в кабинете. Терпеть этого не могу. Распахиваю окно и швыряю пустой цилиндр, предлагая использовать вместо пепельницы. — Кричишь, как ненормальный.
— А ты нормальный.
— Хватит, а? Кому бы говорить? — давит окурок. — Как моя жена?
Сука.
Какая жена? Он лишился ее охерительно быстро. Со спринтерской скоростью также извратил судьбу, как и я. Только на его месте женой я бы ее не называл. Она ему никто теперь.
— Что несешь? Какая она тебе жена? Ты в разводе.
— Это временно.
Кривая ухмылка ломает лицо. Не могу сопротивляться. Я как ебанутый Джокер беззвучно изгаляюсь, кривляюсь и юродствую. Самому от себя противно. Только тело не слушает, продолжает свой дьявольский танец. А мозги … Я их обронил и никак не найду.
— Слушай, тебя что не смущает, что она у меня была? Ты же понимаешь, что я с
