Окутал любовью, лаской приманил. Втрескалась в него по уши, а он вот так со мной. Я ему не нужна.
Сериал, а не судьба.
— Что мне делать? — не замечая ничего, шепчу вслух.
— Эй, ты чего? Ревешь, что ли?
Да. Сама не заметила, как заплакала.
— Отстань.
Уворачиваюсь. Прячу мгновенно распухший нос в подушку.
Отстраняюсь от назойливой девушки. Сталкиваю сумку. Бах, доки на полу. Любопытная Варвара суется туда и присвистывает.
— Ниче се. Ты беременная. Тебя выгнали что ль?
— Не твое дело, — грубо забираю бумажки и сую назад.
— А-а-а, — понимающе накручивает прядь на палец. — Кобелировал? Ясно-понятно. Не грусти. Сейчас достойных мужиков нет.
Ох, какая. Прямо за три секунды мою жизнь разгадала. Аж зло берет. Только на что? Девушка-то тут причем. Могла просто лежать и не реагировать на мои нюни, а она спустилась и жалеет сидит. И глазюки у нее добрые, если по-честному.
Но я все равно сопротивляюсь.
— Тебе то откуда знать?
— Мне? — поднимает зеленую бровь. — Поверь. Знаю. Есть будешь, болезная? Кстати. У тебя телефон разрывается.
Опасливо смотрю на входящий. Яр!
Сердце ухает вниз. Но все равно отвечаю. Нужно сказать, что все. Между нами — все. Я не хочу больше терпеть.
Я не хочу больше прощать.
Я просто хочу жить.
Не надо никакой вонючей любви и счастья от мужчины. Они все предатели!
Все!
— Алло.
4
— Слушаю.
В трубке молчание.
И такая тоска накатывает, хоть вой на луну. Упираюсь затылком в прохладную стену. Вдавливаюсь до боли. Как-то нужно отвлечься от рвущего ощущения в груди. Меня перемалывает вместе с костями.
Вот и вся бравада. Чпонь-к и испарилась. Где я сильная? Где все смогу? А-а-а. Дайте поорать погромче. Разорвет сейчас, по стенке размажет.
Зачем звонит сволочь такая, м? Объяснить? Пусть подавится и захлебнется. Пусть к Татке своей валит. Предатель!
Все. Хватит нюнить. Пошли на хрен все Гордеевы. Настоящие, с которыми по ноздри нахлебалась и все будущие однофамильцы, все кто хоть как-то похож на них будет. Видеть больше не могу.
Колочусь затылком, стискиваю зубы. На разрыв меня сейчас … На куски.
Смогу. Забуду и капец. Завод закончился. Мой ключик раскрутился до полной остановки. Ах, как мне больно стало. Я будто умираю сейчас.
— Алёнка …
Закрываю рукой рот, чтобы не заорать. Говорить не могу, способна лишь нечленораздельно подвывать.
Зачем ты это сделал, Яр? В который раз спрашиваю — зачем брал, если ноша оказалась тяжела, чтоб тебя.
Тихо бьюсь о холодную стенку. От нее веет морозом, который пробирает до легких, забирая возможность дышать. С усилием борюсь. Активирую речевой аппарат, надо ответить.
С неимоверным усилием сглатываю ком. Я так хочу быть сильной. Хочу показать, что меня не сломала измена. Что мне наплевать. Только как?
Какое же мерзкое, страшное дежавю. Второй раз вляпаться настолько сильно, что ноги ломаю. Да что ноги! Я позвоночник дроблю. Вся основа — вдребезги!
— Зачем?
Как в другой реальности выпаливаю.
Опускаю голову и понимаю, что что-то не то происходит. Абсолютная тишина давит на уши до звона. Обостряюсь и одновременно с этим глохну.
Мое восприятие основано только на дыхании Ярослава. Он так тяжело хватает воздух, что слышу хрипы в легких. И тут же все пропадет.
— Так вышло. Я не буду оправдываться.
Голос такой чужой. Такой северный. Слова как в снегу. Мокром, липком, отяжеляющим.
— Мгм.
Выдавливаю из себя и замолкаю.
Заберите кто-нибудь у меня телефон и расколотите о стену.
— Ты приедешь?
— Зачем?
— Поговорим.
— О чем?
— Так сразу не объяснить, Алён.
— И не надо.
А ведь и не надо.
Смысл? Послушать про Тату? Я не хочу, если честно. Стандартность фраз будет звучать изрядно банально. Улавливать скрытый посыл в сказанном нет охоты, да и не будет его. Я так понимаю, женщина в моей ситуации хочет уловить его, только вопрос в том, что мужчина ничего не посылает. Он говорит, как есть. Ведь так?
Вскакиваю на ноги. Меня сметает с силой с кровати. Несусь к стене, упираюсь спиной и съезжаю на пол. Дредовая соседка опасливо косится. Порывается подбежать, машу рукой и не подпускаю.
Не надо. Это мой Аид. Хочу спуститься в подземное царство без посторонней помощи, перевозчик по Стиксу не нужен. У меня и монет-то нет, чтобы заплатить Харону.
— Мгм. То есть пропадаешь с радаров?
Голос ровный, спокойный и мертвый. Почему такой безучастный не понимаю. Ведь с утра другой был, нежный, ласковый и счастливый. Обнимал, целовал.
М-м-м … Бож-же-е! Разбить бы себе башку, чтобы воспоминания вывалились оттуда.
— Да. Навсегда.
— Прими последний подарок.
— Нет.
— Да. Прими. И если что, знаешь где меня искать. Если будет нужна помощь, все решу. Прости, что так вышло.
Трубка валится из рук. Новая знакомая ловит и смотрит на экран.
— Ниче се. Тут тебе пять лямов прилетело.
Все равно. Мне наплевать на них.
5
— Вроде недорого.
С тоской таращится на грязную кухню, но все равно пытается ободряюще улыбаться.
— Диан, я не знаю. Воняет здесь.
Не то, что воняет. Кажется, тут кто-то ел консервы и не выбросил банки с остатками. Но данная квартира нам подходит по цене. Ничего больше не нашли, перелопатили тысячу объявлений.
Да. Такая перемена в жизни. Моя дредовая соседка оказалась очень предприимчивой и такой же безденежной. Сошлись два неприкаянных одиночества. Так-то нормально, да и лучше вместе держаться.
Диана бросает небольшую сумку на пол, где почище и решительно втыкает руки в бока.
— Ой, все. Помоем! Зато по цене нормально. Хватит тебе. Тут подклеим, тут почистим.
— Берете девчонки? — торопит риелтор. — Можно поскорее?
— Ладно, — уныло вздыхаю, — сойдет.
— Подписываем.
Отдаем оплату и получаем ключи.
— Сейчас отдраим, — воинственно трубит соседка, — потом пойдем на рынок. Купим картошки и пшена какого-нибудь. Может курица по акции попадется, — задумчиво накручивает прядь волос. — И работу на завтра искать. Да?
— Да. Мы же за месяц только заплатили. Денег-то кот наплакал.
Диана никак не комментирует перевод от Яра. Но по моему лицу еще тогда поняла, что я решительно настроена вернуть их назад. Мне подачки не нужны. Никогда не понимала, как можно заменить самое дорогое материальной компенсацией.
Так-то «хорошо» богатые придумали. Случилось что с человеком, нате вам баблишко. Идите купите себе что-то и все пройдет. Несчастный случай, а вот вам денежка! Бросили тебя? Вот кругленькая сумма. Иди утешайся. Да пошли вы все с такими расчетами. Я не продаюсь.
— Снимай барахло, возьми пока вот, — бросает мне велосипедки ядовитого цвета и длинную футболку
