кошачьими лапами. Отодрал бы тут же, на стойке, если бы не посторонние. А, собственно, что мне мешает?!
Кивком командую бармену подойти. Меня кто-то тянет за руку, поворачиваюсь. Лена.
— Захар, дорогой, мы просто веселимся, — она знает меня слишком долго, вот и хочет успокоить.
— Вечеринка окончена. Забирай Дашку. И на улицу. Гордей вас отвезет, алкогольвицы, твою мать.
— Захар, пила только Даша. Я в положении. А Варвара — безалкогольные коктейли. Честно.
Это детское признание даже смешит меня. Неужели у меня такой беспощадный вид, что я пугаю и ее? Показываю пальцами, чтобы убавили музыку, и благодаря моментальному исполнению указания подруга Даши теперь тоже видит меня. Кричит что-то Варе, будто эта бесстрашная меня не заметила. А она заметила.
— Забери их. Быстро, — поручаю другу по телефону. — И отключи камеры. Всю охрану на выход. Пусть подышат свежим воздухом.
— Уже иду. Разворачиваюсь, выключу камеры и жду подружек охотницы на медведей на улице. Будешь шалить с доктором? — догадывается Гордей.
— Не борзей, — прерываю сальную шуточку.
— Вечеринка закончена. Девочки, оперативно выходим на улицу, ваша карета уже подана.
— Я подругу заберу, а то у тебя вид такой… Как у маньяка, — спрыгнув со своего танцпола на стойке бара заступается за Варю Даша.
— У вас минута. Если не хотите выхватить с подругой, то можете задержаться.
— Поняла — не дура. Была бы не дура — не поняла бы.
— Пятьдесят секунд, — поворачиваюсь к истукану-бармену. — Скройся уже. Все, кто из персонала останется здесь в течение тридцати секунд, уволю нахрен.
Варя же во время нашей словесной перепалки и бровью не ведет, но как только ловит мой взгляд, вживается в свой развратный образ дальше и пальцами полосует воздух:
— Мяу! — ну, натурально, кошка!
После ее “мяу” пружина во мне разлетается в разные стороны. Пальцы так и тянутся к этой латексной занозе.
— Стой раком.
Ожидаю продолжения игрищ, показного сопротивления и никак не моментального послушания. Она пятится ко мне задом, открывая такой обзор, что дыхание учащается, а пальцы тянутся к формам с натянутым латексом. Моя звезда слегка покачивает бедрами и это так соблазнительно, что с игрищами решительно заканчиваю я.
Шлепаю ее по правой ягодице со звонким хлопком.
— Ай, — оборачивается она. — Больно же! — Прикусывает нижнюю губу, а в глазах огонь. Ей нравится.
— Сама напросилась, — впиваюсь зубами в левую булку, чертов латекс мешает добраться до ее горячей кожи.
Сжимаю руками ее бедра и рывком двигаю их ближе. До меня доносится ее тихий стон. Кусаю еще. И еще. И еще. А кошка извивается под моими руками и зубами, провоцируя продолжать и распаляя такой жар внизу живота, что может сработать пожарная сигнализация. Еще немного и спалю нахрен свой же клуб.
Крепче берусь за латекс на ягодицах, сгребаю лишнюю ткань пальцами и безжалостно рву по шву между ними, обнажая красные, сука, кружевные трусы. Желание густеет, обжигает, накаляет воздух и упирается в замок ширинки.
— Сума сойти. Охренеть, не встать, — цежу, а зубы, язык, уже мысленно разодрали не только латекс, но и это прозрачное кружево, впились во влажную влекущую плоть.
— Нет, уж, будь добр встать, — опускается на стойку локтями, от чего прогиб в спине опускается ниже, ягодицы поднимаются выше и сильнее раскрываются. — Могу помочь…
— Да у меня, блядь, давно стоит! Всю кровь выпила своими выкрутасами.
— Комарам… меньше… достанется, — какую-то херню несет. Причем тут комары? Да и как понимать, когда тут такое…
— Накажу, — голос рвется до хрипа.
От образов в голове все плывет перед глазами, но красная полоска ткани тянет фокус зрения на себя. Отодвигаю ее и держу сбоку на заднице, чтобы не прятала сокровенное. Там так мокро, что влага поблескивает. Расстегиваю ширинку на штанах, в которых уже становится больно. Мучаю себя дальше. Хочу довести сначала ее, а потом извивалась подо мной и выкрикивала мое имя, сотрясая стекло в баре.
Собираю языком сладкую влагу, вылизываю Варю с ненасытностью оголодавшего, посасываю кожу, втягивая в рот пульсирующий бугорок. Тереблю его языком, одновременно погружая в Варю два пальца под нужным углом так, чтобы внутренняя часть ладони стимулировала все вокруг.
— Захар! — закручивает на выдохе мое имя кошка. Неуклюже ставит колени шире. — Чертов латекс! Не скользит!
Зато скольжу я: о языком по разгоряченным губам и увеличенному центру ее нервных окончаний, сразу за этим пальцами — вдоль ребристых, но при этом гладких стенок мышц и поглаживающими движениями пальцев довожу ее до изнеможения. Медленными, делающими безумными нас обоих.
— Шиш… кин…
— Да?.. — и снова впиваюсь в Варю ртом, не в силах оторваться от ее вкуса.
— Не руками… Хочу тебя внутри… — то ли умоляет, то ли требует, извиваясь. — Сей… час…
Сколько прошло времени? Секунд пять? Десять? Нет уж. Еще не время. Тот, что в трусах, со мной категорически не согласен, умоляя и требуя вместе с Варей. Наращиваю скорость указательного и среднего пальцев, а большой вжимаю в соблазнительную дырочку, рисуя на ней круги.
— А-а-а, — стонущая кошка не закрывается, наоборот, бесстыдно насаживается на мой палец, дразня, провоцируя и приглашая зайти дальше. Черт, да я сейчас только от этого кончу. — Войди в меня… Умоляю… И можешь… продолжить… Пальцем… Войти… в меня…
— Ну, если ты так вежливо… просишь, — убираю влажные пальцы и, мазнув языком по тикающей сверхчувствительной точке напоследок, шарю в кармане брюк, доставая фольгированный пакетик. Но, кто бы знал, как жажду быть без него. Только на это мне нужно Варино согласие на наши последствия, о которых в последнее время я думаю все чаще… Когда она будет в состоянии о них думать трезво. Все-таки это ее тело, за ней право выбора, когда она решит сделать из него храм для нашего ребенка.
Быстро раскатываю защиту, а Варя в это время сползает с барной стойки, оставаясь на ней животом и вытягиваясь вперед руками.
Я исполняю все ее желания. Абсолютно все. И каждый новый крик моей кабарги, стон, сокращение мышц, волна жара и влаги внутри признаются в ее ощущениях громче слов, соединяясь с моими горловыми стонами, влажными ударами тело о тело. Когда все заканчивается, я падаю на ее спину, накрывая ее ладони своими и переплетая наши пальцы.
— Моя кошка, — толкаюсь в нее, все еще оставаясь там же. — Моя стриптизерша. Моя сумасшедшая. Так бы и оставался всю жизнь в тебе.
— Так оставайся, — только по ее приглушенному ответу понимаю, что придавил Варю своим весом сильнее, чем думал. Размыкаю наши пальцы и тянусь к ее животу, одновременно вставая с Вари и ставя ее на пол. — Порвал мой комбинезон.
