К возвращению Дэниэла Ния приготовила достойное угощение, чтобы отметить победу и приветствовать ее творца. Она понятия не имела, что радость Дэниэла только частично была связана с выигрышем его команды, а ее добрая половина имела непосредственное отношение к ней, Антонии, встретившей его ярким праздничным освещением в гостиной, где витали упоительные ароматы телятины с пармезаном.
До сих пор ей еще не приходилось этого делать – дожидаться Дэниэла с приготовленным собственными руками парадным ужином. В течение недели она слишком рано вставала, но сегодня была пятница, а значит, и ужин, и готовность разделить радость успеха с Дэниэлом, просидев с ним за столом хоть до утра, были естественны, хотя и являлись своего рода нововведением.
Несмотря на заверения Нии, что она сама преспокойненько доедет до Кембриджа, Дэниэл настоял на том, чтобы она не брала свою машину, и повез ее домой лично. Часы показывали половину второго ночи. Время незаметно пролетело за разговорами, и пора было ложиться спать. Дэниэл пообещал заехать за ней, чтобы повезти куда-нибудь завтракать. Это должен был быть последний их совместный завтрак перед отъездом Дэниэла в турне по Западному побережью, где брейкеры собирались провести серию матчей из шести игр. С одной стороны, это обрекало Нию на временное одиночество, но с другой – напоминало о том, что Дэниэл все-таки прав, и преодолевать последний, интимный, барьер в их отношениях – рановато. Как только они сделаются любовниками, если, конечно, такое случится, разлука превратится для Нии в истинное бедствие. В этом, по крайней мере, убеждал ее весь предыдущий жизненный опыт.
Установившееся между ними молчание сделалось особенно красноречивым, когда они, огибая стадион, въехали на мост Лонгфелло, чтобы оказаться на Гарвард-сквер. Дэниэл выбрал более продолжительный, хотя и более живописный путь к ее дому. Казалось, он сознательно старался продлить то время, которое им еще оставалось провести вместе. Они неторопливо проследовали через площадь, потом – по Брэттл-стрит и, наконец, свернули на улицу, где находился дом Нии. Следы празднества по случаю победы брейкеров были заметны повсюду.
– Ты только посмотри… пожар! – воскликнула Ния, недоумевая, кто же из ее соседей сделался жертвой взлетавших повсюду ракет и шутих. Дальний конец улицы, тот самый, где она жила, был заставлен рядами пожарных и полицейских автомобилей с включенными мигалками. Все было настолько забито, что Дэниэл остановил машину в некотором отдалении. Ния выпрыгнула из «Датсуна», и сразу же ей в нос ударил навязчивый запах гари, который заглушал все другие запахи улицы. Однако ни огненных языков пламени, ни поднимающихся к небу черных клубов нигде не было видно. Стало ясно, что городские службы уже справились со своей задачей.
Дэниэл тоже вылез из машины и встал рядом с ней, сжав в руке ее ладошку.
– Пойдем-ка взглянем, что случилось. Если погорельцем стал кто-то из твоих соседей, мне бы не хотелось…
– Дэниэл! – вскрикнула Ния, разглядев наконец поврежденное строение в туманном свете фар пожарных машин. – Это же мой дом! Боже мой!..
– Пойдем, – сказал Дэниэл, с силой сжимая ее руку. – Надо же выяснить, что произошло в действительности!
Не прошло и часа, как они снова уже ехали в Вестон, пытаясь собрать из отдельные слов и обрывков фраз, услышанных ими от пожарных, цельную картину случившегося. Ния время от времени принималась качать головой, и неверный свет витрин и фонарей сполохами отражался в ее волосах.
– Слава создателю, с ним все в порядке! – нетвердым голосом повторяла она, сопровождая свою речь всхлипываниями. – Материальные потери – это, конечно, плохо, но если бы с доктором Максом случилось что-нибудь дурное, это было бы куда ужаснее… – Голос Нии предательски задрожал, и она замолчала.
Дэниэл вел машину твердой рукой.
– К счастью, он проснулся как раз вовремя и сохранил достаточно присутствия духа, чтобы самостоятельно выбраться из горящего дома. В его возрасте потерять ориентировку при подобных обстоятельствах легче легкого. Остается только удивляться, что пламя не охватило ту комнату, где он спал. Когда он проснулся, успела загореться вся задняя часть дома. – Дэниэл вздохнул. – Судя по тому, что сказал пожарный, старик чувствует себя виновным в случившемся…
– Пепел из трубки, – протянула Ния, всхлипнув. – А я даже не знала, что он курит трубку.
– Как объяснила его дочь, он ее и не курил. По крайней мере, регулярно. У него имелась коллекция трубок. Судя по всему, он решил испытать один из экспонатов своей коллекции. Когда ему этот процесс не понравился, он просто выколотил трубку в помойное ведро. Ничего больше и не надо было. Несколько тлеющих угольков, и пожалуйста – гора бумаги в ведре воспламенилась. Поначалу огонь разгорался медленно, но дальше все пошло куда веселее!
Ния застонала так, словно у нее болели зубы, а потом мелко-мелко задрожала.
– Все сгорело, Дэн. Все-все! – воскликнула она в отчаянии. – Что мне теперь делать? – Эта мысль не отпускала ее ни на минуту, она буквально застряла у нее в мозгу.
– Прежде всего успокоиться, детка, и осушить слезы. – Его голос звучал ровно и являл полную противоположность ее, дрожащему. Успокаивающий эффект усиливался от того, что он мягко поглаживал ладонь Нии и наконец прижал ее к своему мускулистому бедру.
– С этого дня ты будешь жить у меня…
– Дэниэл, это же невозможно!
– Очень даже возможно. И совершенно необходимо. Завтра – то есть уже сегодня – мы отправимся по магазинам и купим тебе кое-что из одежды. Потом ты сможешь начать переговоры со страховой компанией. Понемногу – шажок за шажком – ты восстановишь все, что потеряла.
– Я не могу в это поверить! Это так ужасно! – Несмотря на все его попытки ее успокоить, Ния была на грани истерики. Ничего подобного в ее жизни еще не происходило. К тому же это было так неожиданно, воистину гром среди ясного неба! И гром этот уничтожил все, что у нее было. – У меня же ничего не осталось, кроме той одежды, что на мне. А мой дом? Он верно служил мне больше десяти лет…
– Я тебя понимаю, детка. Очень хорошо понимаю. – Он поднес ее ладошку к губам и подул на нее, стараясь дыханием отогреть ее сделавшуюся вдруг ледяной кожу. – Все так или иначе образуется. Можешь мне поверить.
Но Ния не могла вот так сразу обуздать охватившую ее панику. Неожиданно ее ужаснула ближайшая перспектива собственного существования. Она ощутила себя потерянной и ужасно, безнадежно одинокой, словно дерево, вырванное из земли ураганом. Когда они вернулись в дом Дэниэла, он налил бокал бренди и чуть ли не насильно втиснул ей в руку. После чего уселся рядом и проследил, чтобы она выпила содержимое до последней капли. Бренди ей помог, согрел, успокоил и заодно заполнил пустоту, которую она все время ощущала под ложечкой.
