я не сомневаюсь, что он сделает всё, чтобы затянуть процесс.
Его последняя попытка управлять моей жизнью.
Галина поднимается. Она выглядит донельзя уверенной, кремнем. Поэтому я и выбрала её. И не переживаю сейчас.
Она ровным голосом озвучивает причины, из-за которых я подала на развод. Называет всё, что я узнала.
— А так же был обман, — добавляет адвокат. — Касаемо отцовства младшего ребёнка.
— Обман? — судья оживает, его явно привлекает это замечание. Ну конечно. Обычно мужья оспаривают отцовство, а не жёны. — Со стороны ответчика?
— Именно. Моя клиентка делала ЭКО, а после обратилась к услугам суррогатной матери. Но была не в курсе, что использовался донор для этого. Так как Лев Самуилович скрыл своё бесплодие.
— Так-так… И у вас есть доказательства?
— Не совсем. Мы хотели попросить суд посодействовать в получении этой информации.
Конечно, никто в клинике не смог дать никаких документов. Анализы Каминского конфиденциальны.
А по поводу донорства… Никаких доказательств мне никто не дал. Я подозревала, что всё было уничтожено сразу после обмана.
Только «правильные» бланки, будто я сама согласна была.
— У нас есть свидетель, — добавляет Галина. — И подобный обман нарушает права моей клиентки.
— Хорошо, — судья что-то записывает себе. — Ответчик, вы согласны с иском и…
— Нет.
Лев решительно поднимается, не давая судье даже закончить. Разворачивается ко мне, пытаясь привлечь внимание.
— Карина, это всё лишнее. Ты делаешь глупость, — давит он. — Я люблю тебя и наших детей. Я всегда боролся за нашу семью. Да, у нас начались небольшие проблемы…
Небольшие?!
Он переспал с моей дочерью, а теперь…
Я резко втягиваю воздух. Внутри бушуют эмоции. С головой накрывают, легко сметают мой самоконтроль.
В горле покалывает от желания сорваться на крик. Выплеснуть эмоции, рассказать всё, что происходило. Позволить боли найти выход.
Я сжимаю кулаки под столом, пока перед глазами не перестанут плясать мушки. Вздёргиваю подбородок, не отвечая.
Голосовые связки судорогой сводит. Я делаю прерывистые вдохи, потому что слёзы слишком близко.
Как он смеет называть нас семьёй после всего?
— Я хочу отметить, — вступает адвокат мужа. — Что ответчик очень привязан к своим детям. Он заботится о них. А развод может негативно сказаться на их эмоциональном и психологическом состоянии. Госпожа Каминская уже препятствует их встречам.
— К своим детям? — уточняет Галина. — Младший ребёнок не имеет никакого отношения ко Льву. Это был обман и способ манипулировать моей клиенткой. Надавить на неё. Мы также хотим обратить внимание суда на тот факт, что у ответчика имеется история морального давления на его прежнюю девушку. Это ставит вопрос о том, будет ли моя клиентка или её дети в безопасности.
Галина передаёт записи судье. И пока тот изучает, я сдаюсь. Бросаю быстрый взгляд на Льва.
Ловлю его открытые эмоции на секунду. Растерянность и гнев. Муж явно не ожидал, что я смогу найти подобное.
Он сжимает кулаки, а в глазах мелькает огонёк злости. Каминский поворачивается ко мне, хмурится. Желваки танцуют боевой танец на его лице.
Я надеялась увидеть раскаяние. Проблеск осознания, как много боли он мне причинил. Но нет.
Он всего лишь зол, что всё идёт не по его плану. А через секунду — Лев снова прячется за бронёй. Холодный и безэмоциональный.
Адвокат Льва напирает на то, что ситуация была давно, не имеет отношения… Галина напирает на то, что это паттерн поведения.
Каминский тоже что-то отвечает, но его слова превращается в белый шум. А я — молчу.
Мне нет нужды вмешиваться, всё управление процессом я отдаю Галине. Она профессионал и разбирается лучше.
Я же отвлекаю себя анализом, насколько могу, не будучи специалистом в семейном праве.
Наши доказательства. Протест Льва. Прогноз того, что решение будет в мою пользу…
После отвлекаюсь подсчётом. Складываю цифры в уме, вспоминаю старые проекты. Всё что угодно, лишь бы не чувствовать покалывания в груди.
Мне противно от происходящего. Как Лев лжёт и манипулирует. Хочется сбежать от сюда.
Я тянусь за бутылкой воды. Во рту пересыхает. И пусть зал казался мне холодным, но тут невыносимо душно. Не хватает воздуха.
— У нас есть свидетель…
— У нас тоже…
— Так, — строго произносит судья. — Свидетели это отлично. Мы выслушаем их на следующем заседании. Оно будет назначено после получения ответа от клиники и результатов теста ДНК. Заседание закрыто.
Раздаётся стук молоточка. Отбивает эхом в голове, пульсацией в висках. Тук-тук-тук.
Я медленно поднимаюсь, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Упираюсь ладонью в стол, встряхиваю головой.
Цепляюсь за главное. Развод в активном процессе. Дети продолжают жить со мной. Это большой шаг вперёд, всё хорошо.
Но что же так хреново?
— Карина, — Лев ступает ко мне. — Не думаешь, что нам следует поговорить нормально? Ты не можешь бегать от меня.
— Моя клиентка не хочет с вами говорить.
Галина преграждает путь мужчине. Цербером выступает, за что я ей очень благодарна. Хотя женщина на вид очень хрупкая, но я не сомневаюсь, что Лев не пройдёт.
— Говорить надо было раньше, — выдыхаю я, тянусь за сумкой. — До всего этого. А сейчас уже поздно, Лев. Просто оставь меня в покое.
— Кариш, ты вроде умная, но такую дурость делаешь. Я же выиграю и…
— И что? Перепишешь закон, чтобы разводы запретили? Просто оставь меня в покое. Галина, мы можем…
У меня не получается закончить предложение. Голову заливает жаром, выжигает все цвета. Мир начинает покачиваться, становится ослепляюще белым.
А после превращается в сплошную темноту.
Когда я вновь открываю глаза, вокруг светло. Настолько, что от белого начинает рябить в глазах. Я промаргиваюсь.
— Ну как ты?
Я резко поворачиваю голову. На секунду всё снова размывается, а после я сосредотачиваюсь на рыжеволосой женщине.
Я сажусь на кровати, стараясь не потревожить катетер. Поправляю подушку. Медленно выдыхаю, понимая, что я в больнице.
— Тебе надо поменять дизайн, Вер, — я хмыкаю. — Ты знаешь… Белый это отвратительный цвет, уж прости за прямолинейность.
— Значит, всё нормально с тобой, — она усаживается на стул. — Тут переполох был.
— Долго я была в отключке?
— Около двух часов. Я так понимаю, тебя прямо из зала суда привезли. Лев пороги обивает. Я к тебе не подпускаю, естественно. Но выгнать с самого здания не получается.
Я морщусь. Тянусь к графину воды, наливаю себе. Вот за это я люблю частные клиники — тут весь спектр услуг есть.
Я делаю несколько больших глотков, пока не чувствую себя лучше. Смотрю, как капли лениво падают в камере.
— Что ты мне капаешь? — я прищуриваюсь.
— Витаминный комплекс, электролиты… — Вера заглядывает в карточку. — И ещё потом нужно будет кое-что прокапать.
